Журнал Тальцы
Научно-популярный журнал «Тальцы». Учредитель и издатель: ГУК Архитектурно-этнографический музей «Тальцы». Основные темы журнала «Тальцы» - архитектура, этнография, этническая история, топонимика, филология. Журнал «Тальцы» издается в городе Иркутске

Мобильная связь для бизнеса. Оптимальный выбор для людей, которым нужно постоянно быть на связи, чтобы в оперативном режиме решать возникшие вопросы.
Вход

Материалы журнала

Расписные дома русского севера : Поонежье

Деревня Пачеполда Плесецкого района.

Деревня Пачеполда Плесецкого района. Дом 1867 г. Роспись подшивки свеса кровли. Фото 1960-х гг.

Деревня Враниковская Плесецкого района. Дом Загоскиных.

Деревня Враниковская Плесецкого района. Дом Загоскиных. 1886 г. Роспись фронтона 1897 г. Мастер С.Я. Ванюков (старший). Фото 2002 г.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом А.А. Мальцева.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом А.А. Мальцева. Начало ХХ в. Роспись подшивки свеса кровли. Фото 2002 г.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом Л.А. Сидоровой.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом Л.А. Сидоровой. 1910 г. Роспись подшивки свеса кровли. Мастер Н.С. Ванюков (младший). Фото 2002 г.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом Л.А. Сидоровой.

Деревня Култа Каргопольского района. Дом Л.А. Сидоровой. 1910 г. Роспись арки, завершающей фронтон. Мастер Н.С. Ванюков (младший). Фото 2002 г.

Село Конёво Плесецкого района. Дом Н.А. Гринёва

Село Конёво Плесецкого района. Дом Н.А. Гринёва– И.С. Ундозерова, перевезенный из Чаженьги. Роспись 1894 г. Мастер М. Стариков. Херувим. Фото 2003 г.

Село Конёво Плесецкого района. Дом Н.А. Гринёва

Село Конёво Плесецкого района. Дом Н.А. Гринёва– И.С. Ундозерова. Роспись 1894 г. Мастер М. Стариков. Лев. Фото 2003 г.

Деревня Малое Самково Плесецкого района. Дом М.М. Буянова

Деревня Малое Самково Плесецкого района. Дом М.М. Буянова– В.С. Назарова. Роспись 1912 г. Мастер Н.С. Ванюков (младший). Верхняя часть фронтона и трехлопастная арка. Фото 2003 г.

Деревня Малый Халуй (Ошевенск) Каргопольского района. Дом И. Черепанова

Деревня Малый Халуй (Ошевенск) Каргопольского района. Дом И. Черепанова– В.И. Кириллова. Роспись начала ХХ в. Мастер Г.И. Третьяков (?) Подшивка свеса кровли с тремя рисованными филенками. Фото 2004 г.

Михаил Исаевич Мильчик, кандидат искусствоведения,
заместитель директора Санкт-Петербургского НИИ
«Спецпроектреставрация», член Федерального Совета
по сохранению культурного наследия Министерства
культуры РФ

Елизавета Владимировна Шевелёва,
искусствовед, народный мастер России,
старший преподаватель кафедры искусствоведения
Санкт-Петербургского государственного университета
культуры и искусств


Как уже отмечалось в нашей первой статье (см.: Таль­цы. — 2004. — . 3 /22/), традиция домовой росписи во многом еще остается непрочитанной страницей культуры Русского Севера. Между тем росписи жилых построек иных регионов России — Сибири, Алтая, Урала и При­камья, Средней Волги (бывших Костромской и Вятской губерний), в той или иной степени исследованы. Надо еще раз напомнить и о сложности выявления такого рода памятников, разбросанных на огромных, часто труднодо­ступных территориях Севера. Поэтому неудивительно, что по сравнению с тщательно изученными школами прялоч­ной росписи региональные стилевые особенности домовой еще не были предметом специального изучения, если не считать Поважья. Так или иначе, но пока существует все­го несколько статей на интересующую нас тему. Среди них особое значение имеет небольшая работа Н.В. Тара­новской, в которой сформулированы задачи для будущих исследований: «требуется специальное изучение местных художественных особенностей росписи по отдельным райо­нам, состава их орнаментации, связей с росписями на бытовых предметах, выявление мастеров и т. д., то есть всех тех моментов, которые бы позволили нам показать живую картину существования искусства, не менее зна­чительного, чем домовая резьба» (12, с. 75).

Домовые росписи — явление общенациональное в народ­ном искусстве России. Основываясь на изучении своеобразия росписей, на территории нынешней Архангельской области можно выделить следующие относительно обособленные райо­ны, условно называемые школами: северодвинский, пинежско­мезенский, каргопольско-поонежский и важский.

В прошлый раз было рассказано о последней школе. Теперь же мы остановимся на каргопольско-поонежской, которая пока остается белым пятном на карте Русского Севера. Предыдущие экспедиции в интересующем нас ареале отмечали наличие домовой росписи лишь по реке Онега и в бассейне Кены, ее притока. Именно этим обстоятельством был продиктован вы­бор маршрута нашей экспедиции, которая состоялась летом 2003 и 2004 годов. Ее главная цель — выявление, фиксация памятников монументальной живописи в бассейне Онеги и, как следствие, решение вопроса о правомерности выделения этого ареала домовой росписи со своими, присущими только ему чертами.

Изучение домовой росписи еще во второй половине 1970-х годов начал директор Каргопольского, тогда еще краевед­ческого, музея В.Д. Шевелёв, которому удалось найти более десятка расписных домов в селениях по Онеге и Кене.

Наша экспедиция обследовала 31 деревню в трех районах — Каргопольском, Плесецком и Няндомском, и выявила 63 дома, в той или иной мере сохранивших экстерьерную, а в редких случаях и интерьерную росписи. Это количество превзошло самые оптимистические ожидания.

В результате открылась, с одной стороны, цельная, а с другой — фрагментарная картина: сегодня получить достаточ­но полное представление о развитии домовой росписи ни по одному региону уже невозможно. Многие важные памятники давно исчезли, никем не зафиксированные, а для существу­ющих часто не удается выяснить время их создания, имена и происхождение мастеров. И тем не менее даже эта заведомо неполная картина позволяет сделать некоторые важные, хотя и предварительные выводы.

* * *

В Каргопольский уезд в XVI веке входило все Поонежье, то есть огромная территория вдоль реки Онега вплоть до Белого моря. В XIX – начале XX века она числилась в со­ставе Олонецкой губернии, но культурно и экономически более тяготела не к Онежскому озеру, а к Онеге и Бело­му морю. Такая ориентированность лишь усилилась после открытия в 1898 году ­верной железной дор соединившей Москву и ­хангельск. До этого ос ­ным в Каргополье был ­тербургско-Архангель почтовый тракт, шед вдоль Онеги, которая судоходства из-за мн ­численных порогов м быть использована л весной, при высокой в Другая связь Каргопо Поморьем осуществля через Кенозеро и Оше ­скую волость.

Главными заняти крестьян края были ­леделие, рубка и с леса. Из промыслов ­дует отметить смол ­дегтекурение, кожеве производство, ткачест другие женские рукоде гончарное производс красильное и наби дело. По данным ста ­тической комиссии 1902 года, в уезде зарегистрировано всего 11 маляров в восьми из 23 волостей (в то время как бондарей насчитывалось 151, корзинщиков — 108, а плотников — 496) (7, с. 8–11, 14).

Основным местом сбыта продукции служила дальняя Благовещенская и Крещенская (Богоявленская) ярмарки в Шуньгском погосте Заонежья, куда съезжалось до трех тысяч человек. Вторым местом торга была ближняя Никольская ярмарка, проходившая в начале декабря на территории Ошевенского погоста. Здесь же находились лавки, склады и каменный дом крупного местного купца В.А. Дружинина, имевшего также меховую мастерскую в Нижнем Новгороде. Напротив дома Дружинина еще стоит двухэтажный деревян­ный дом, принадлежавший его родственнику промышлен­нику А.А. Ушакову, который владел лесными разработками в округе и снабжал строительными материалами железную дорогу от Вологды до Архангельска. Третьим центром являл­ся Шелеховский погост (с. Архангело, в 1950 г. насчитывало 107 дворов), расположенный в 60 километрах от Каргополя на пересечении Архангельского тракта с Онегой, четвертым — Конёво, вытянувшееся вдоль Онеги на четыре километра, и, наконец, пятым — Заднедубровский погост, особенно быстро развивавшийся на рубеже XIX–XX веков, так как находился на сухопутной дороге, кратчайшим образом связывавшей Кенозеро и Поонежье с только что построенной железной дорогой.

Постройки обследо­ванных селений бывшего Каргопольского уезда в своем большинстве отно­сятся к типу северо-вели­корусского дома-усадьбы, или большого северного дома, у которого хозяйс­твенный двор вместе с жилой частью составля­ют комплекс, соединяясь брусом — по продольной оси или же глаголем — с выступающим двором. В отличие от Поважья здесь главный тип жилья — че­тырехстенок на высоком подклете, или дом в два жилья, то есть двухэтаж­ный (двужирный). Балко­ны встречались редко. Их в какой-то мере заменя­ли галереи («галдареи»), располагавшиеся на продольном фасаде над крыльцом, с ко­торым они составляли единое целое. Вплоть до середины про­шлого столетия на Каргополье нередко встречались курные — «рудные» избы, топившиеся по-черному. Они обычно строи­лись в комплексе с белыми избами и летними (холодными) горницами.

Однако, как и в Поважье, все известные нам расписные дома топились по-белому. Почти у всех них «перед» представ­лял собой четырехстенок. На лицевой фасад выходило окно вышки (светелки) — летней комнаты на чердаке. Экстерьерная роспись размещалась на плоскости фронтона, если он был обшит, и непременно на подшивке выноса кровли, реже — на наличниках и ставнях.

Еще в XVIII веке повсеместное распространение получил тип большого северного дома, в котором двор был соединен с избой, имел поветь и под ней хлевы, как это описывается в Атласе Архангельской губернии 1797 года: «…почти во всех уездах покрывают дворы сплошь и делают снутри помост наравне с полом высоких… изб, разделяя двор в два жила, из коих в нижнем помещается скот, а в верхнем, куда находится наружной с улицы въезд, сохраняют солому, сено, повоски... и всякую крестьянскую збрую» (Российский государственный исторический архив, ф. 1350, оп. 312, д. 1, л. 14). К концу столетия число двух-и трехкамерных жилищ (с холодной кле­тью) стало почти равным, а по всей Архангельской губернии они составили основную массу (63,5 %). Почти все избы были курными. Внутри них не было перегородок. Курные избы, куда зимой нередко впус­кали скот, темные, наполовину покрытые сажей, не имели и не могли иметь росписей. Предпосылкой их возникновения в крестьянской среде было, несомненно, появление светлых помещений, что связано с распространением белых изб и заменой волоковых окон на колодные или косящатые, а так­же с выделением «чистых» горниц и внутренним членением самой избы.

В Каргополье в отличие от Поважья горница, распола­гавшаяся в передке рядом с избой, не получила широкого распространения. Функцию парадного помещения отчастивыполняло летнее жилье-горенка — помещение у продольной стены, за сенями или же находившееся на втором этаже.

Основа структуры жилья не изменилась, но появилось много нововведений частного характера, существенно преоб­разивших интерьер. Печь все чаще стали класть из кирпича, к тому же она получила кирпичную трубу, что способствовало выявлению ее горизонтальных членений — карниза, шестка, ритмично расположенных печур, развитого деревянного карка­са — опечка. Цельная печная доска теперь заменяется более дробным членением филенками, которые иногда прикрывают печной столб и «переходят» на переднюю сторону, закрывая подпечье.

Состоятельные хозяева все чаще стали обшивать свои дома. Появились гладкие поверхности фронтонов, подшивки свесов (выносов) кровель, на которых стало удобно раз­мещать живописные композиции. Почти обязательная арка (нередко тройная) в венчающей части фронтона возникла под влиянием ампирной архитектуры города, наверное, не ранее середины XIX века. Здесь сосредоточивалась основная резьба, главным образом накладная и пропильная. Среди рельефного декора теперь можно было увидеть сухарики, ромбы, шашечки. Окон по лицевому фасаду дома — четы­ре, редко — три или пять. Декоративный пояс на уровне самого домового сруба образовывали резные наличники и распашные ставни-«обоконки», которые стали служить украшением, ибо не предназначались для закрывания, а филенки их раскрашивались или же покрывались росписью. Однако главное проявление нового вкуса в убранстве фаса­да — расписные подшивки свесов (выносов) кровли, о чем речь пойдет дальше.

Дальнейшим развитием фасадного декора стало появ­ление резных карнизов, фиксирующих границу собственно сруба и фронтона. Это способствовало появлению построек с акцентированными фасадами. Неудивительно, что так на­зываемый крестьянский ампир и пропильная резьба наиболь­шее распространение получили вдоль двух самых оживленных трактов — Архангельского и Пуйско-Каргопольского — ос­новных путей проникновения городских влияний. Следующим шагом в этом направлении стала покраска резьбы, а затем и роспись подшивки свесов кровли.

* * *

Как уже было сказано, время возникновения росписи крестьянского дома большинство исследователей связыва­ют с распространением белых изб и косящатых остекленных окон, относят его к середине прошлого века, что соответствует датам постройки наиболее ранних из зафиксированных рас­крашенных простейшим образом домов: на Урале и Северной Двине это 1853 год (полное совпадение дат, конечно, момент случайный), в Поважье — приблизительно середина XIX века (дом в Долматово) и 1856 год (точно датированный дом в Усть-Паденьге).

В каргопольско-поонежском регионе — это дома Емелья­новой 1867 года в деревне Пачеполда (Плесецкий район) и дом А.В. Дмитриева — Н.И. Старицына на Кенозере в деревне Першлахта, первоначально срубленный в 1860 году (перевезен в данную деревню в 1885 г.). Самый же поздний — дом Мака­ровых в деревне Бабинская — был расписан в 1929 году, бук­вально накануне года «великого перелома». Кстати, последний вообще самый поздний из всех выявленных расписных домов Архангельской области и знаменует собой конец, а точнее, насильственный обрыв этой традиции.

Из 63 выявленных нами расписных домов 31 имеют даты постройки и/или росписи, отмеченные краской или вырезанные на кронштейнах, а также владельческие надписи. Чаще всего они встречаются на домах четырех деревень Задней Дубровы (из девяти сохранившихся в этом кусте расписных домов на восьми можно прочесть имена владельцев).

По хронологии расписные дома распределяются следующим образом: 1860–1899 годы — шесть домов; 1900–1910 годы — 14; 1911–1916 годы — восемь; 1928–1929 годы — три дома. При всей относительности приведенных данных можно утверждать, что расцвет домовой росписи в Поонежье пришелся на на­чало прошлого века, то есть на время, когда в Поважье эта традиция шла на спад.

Каким образом в крестьянских домах середины XIX века произошло возрождение традиций росписей, корни которых уходят в глубокую древность? Откуда мастера черпали мотивы? Ответы на эти вопросы пока могут быть даны лишь в общей и приблизительный форме.

Источниками для домовых росписей служили резьба и роспись бытовых предметов и мебели, традиция которых оставалась непрерывной, а опосредованными — миниатю­ры и заставки рукописей XVII–XVIII веков, иконы «северных писем»; отдельные приемы и образы заимствовались из арсенала упомянутых в первой статье «комнатных живо­писцев», которые, в свою очередь, «пересказывали» ком­позиции классицизма. Не забудем ярмарочные товары и в частности лубки; наконец, росписи деревянных церквей: на дверях, свечных ларях, клиросах, «тощих свечах» часто изображались «травы», вазоны с пышными цветочными кустами, на тяблах иконостасов — мотивы вьющейся ви­ноградной лозы.

В отличие от сибирских в северных росписях почти полное отсутствие сюжетно-повествовательных ком­позиций возмещалось разнообразием травного и цве­точного орнамента, изображениями животных и птиц, попытками изобразить архитектурные элементы клас­сицизма. Пышность кустов и садов, их многоцветье на фоне глухих бревенчатых стен, пасмурного неба или белоснежной зимы явились неосознанным стремлением преодолеть колористическую сдержанность окружающего пейзажа, напоминанием о щедрости цветущей природы. И.Я. Билибин после путешествия по Северу в 1903 году отмечал: «…любовь к узору чувствуется и по сие время. Я видел избы, где узорами, хотя и позднейшими, было размалевано буквально все: шкафчики, двери, полки, лежан­ка, — все, где только можно было красить» (2, с. 617).

Итак, деление изб на летние и зимние, членение их внут­реннего пространства, повсеместная замена курных изб белыми, улучшение освещенности интерьера с помощью красных окон, вытеснивших волоковые, усиление городс­ких влияний, выразившихся в появлении «чистых половин» наподобие «зал», применение филенчатых опечков, дверей и мебели — это главное, что обусловило быстрое распро­странение в последней четверти XIX века домовой росписи на всем Русском Севере.

* * *

Теперь остановимся на иконографических типах наружных росписей Обонежья, ограничиваясь декорацией подшивки свесов кровли, сводов арок и плоскости фронтонов.

Среди росписей на подшивке свесов можно выделить пять основных групп.

Разноцветные полосы (чаще белые, розовые, зеленые, синие или голубые), гладкокрашеные или иногда с орнаментом в виде небольших розеток или побегов. Этот тип декора встречается на фасадах домов в кусте селений Волосово и Конёво на Онеге, в деревнях Враниковская, Корякино по реке Кена в селе Грехнёва Горка (Село) на реке Лимь.

Звезды на синем фоне, изображающем небо, располага­ются преимущественно на сводах арок и лишь в двух случаях — в деревне Майлахта (Кенозеро) и в деревне Зимницы (Са­винская) на реке Чучек­са — на всей подшивке свесов.

Крупные розетки с раз­ноцветными сегментами, остальное поле свеса заполнено цветными вер­тикальными полосами, окрашенными по доскам. Внутри последних — ор­намент в виде гирлянд из мелких цветов и листьев. Такие дома встречаются в селениях Климовская (Ар­хангело), Култа (перевезен из Харёво на Онеге), Пер­шлахта, Филипповская.

Живописные филенки, в прямоугольном, реже фигурном поле которых расположен цветочный куст в вазоне или без него. Количество филенок в зависимости от длины свесов, формы и Подшивка свеса кровли с тремя размеров арки колеблется рисованными филенками. между тремя (в 16 случа­Фото 2004 г. ях), двумя (в 11) и одной (в двух случаях).

Фигуры львов, чаще на подшивках сводов трехлопастных арок (например дом М.М. Буянова в Малом Самкове или дом П.А. Перепелкина в д. Лисицыно /Задняя Дуброва/), в четырех случаях на самих свесах: два дома в Култе, два — в Большом Самкове.

В свою очередь, среди цветочных композиций на филенках, помимо сугубо индивидуальных решений, можно проследить три основные манеры.

Во-первых, это куст с длинными зелеными или черными листьями, на которых небольшие полихромные цветы розового, голубого и охристого цвета, с лепестками овальной формы или в виде «сердечка», а также со стилизованными тюльпа­нами или колокольчиками. Вазон здесь трактован объемно, со светотеневой моделировкой. «Эталонная» роспись этого типа — на доме Л.А. Сидоровой в Култе, подписанная мастером Ванюковым, а также на доме Н.И. Шулепова в деревне Лома­кино на реке Волошка, по-видимому, кисти того же мастера. В другом варианте этой же манеры добавляются листья голубого цвета, а длинные зеленые листья имеют тонкий графический контур. Часто филенки в этой росписи обводятся изящными линейными виньетками голубого цвета.

Во-вторых, это куст с тонко проработанными небольшими шестилепестковыми цветами и колокольчиками, извивающими­ся стеблями черного цвета, а вазон имеет две ручки и ножку, причем решен он либо плоскостно, либо в виде горшка с заполнением, похожим на сетку (росписи на домах по Онеге в селах Архангело и Конёво или перевезенных туда из других деревень по Онеге).

В-третьих, в деревнях Задней Дубровы отмечен при­митивный вариант росписи в виде куста из крупных лис­тьев, растущих на длинных стеблях, с условно трактован­ными цветами, составленными из круга — «сердцевины» и точек — «лепестков».

Среди основных типов росписей на фронтонах, в свою оче­редь, выделяются три группы: полосы по бревнам или доскам фронтона (горизонтальные или же «в елочку»); цветы в вазо­не, чаще под аркой, над окном, иногда по сторонам от окна (д. Першлахта и с. Конёво); львы по сторонам от окна, а над ним — цветы или надпись (дома Загоскиных во Враниковской, А.А. Ушакова в Ширяихе, Н.И. Шулепова в Ломакино и дом Р.П. Епифановой в Грехнёвой Горке /последний в Няндомском районе/).

Львы в каргопольских домовых росписях близки к орнамен­тальным формам барсов в местной вышивке: львы стоят на задних лапах, морда изображается в профиль или анфас, в не­которых случаях у зверя пишут длинный «процветающий» хвост с кистью, подчеркиваются широко открытые глаза, когти. В двух случаях львов обрамляет дугой цветущая ветвь: на заборке дома А.В. Дмитриева — Н.И. Старицына в Першлахте, построенного в Майлахте в 1860 году, а в Першлахту перевезенного в 1885 году, и на свесах дома Н.А. Гринёва в с. Конёво, роспись которого датирована 1894 годом. Она точно датирована и имеет кроме владельческой надписи подпись мастера; очень выразительны и сами фигуры сказочных очеловеченных львов, изображенных на боковых сводах трехчастной арки на коричневом фоне, а над ними в голубом звездном «небе» парят толстощекие херувимы с носами «картошкой» и рыжими волосами. Это единственный известный нам случай изображения херувимов в домовых рос­писях Поонежья.

О мастерах предварительно можно сказать следующее. Два дома — в деревнях Враниковская и Култа — имеют на фасаде подпись Ванюкова. На фронтоне дома во Враниковской над­пись краской слева от окна: «189[7]», справа от окна: «СДБ ЗАГОСКИН». Ниже: «М.[С.]Я. ВАНЮКОВЪ» («сей дом братьев Загоскиных мастер С.Я. Ванюков»). На фасаде уже упомянутого дома Сидоровой в Култе — «М.Н.С. 1910. Г. ВАНЮКОВЪ».

Скорее всего, мы имеем дело с двумя мастерами, а если судить по инициалам, то с отцом и сыном.

Подписной дом во Враниковской — эталон росписи Ва­нюкова-старшего. На его голубом фасаде охрой с контурной обводкой черным цветом написаны два льва с длинным ту­ловищем, тонкой талией и внушительных размеров гривой, стоящие на задних лапах, львы прикованы цепями к окну. Морды их с маленькими округлыми ушами характерной фор­мы обращены к львенку, изображенному над окном. Он, в свою очередь, видимо, смотрел прямо на зрителя (роспись находится на южной стороне, поэтому сильно выгорела, и детали уже, к сожалению, не читаются). Колорит росписи построен на сочетаниях голубого, охры, розового, зеленого и черного. Свесы выкрашены полосами, на них нарисованы условные розетки из зеленых кругов с белильными и черны­ми точками.

Схожую по манере и колориту роспись пока еще можно рассмотреть на фасаде «двужирного» дома Дружининых — Ушакова в ошевенской деревне Ширяиха. Там пара львов прикована к цветущему розовому кусту. Над окном имелась подпись, но ныне можно разобрать только первые два слова: «СЕЙ ДОМЪ…»

Третья роспись, возможно, тоже принадлежащая кисти С.Я. Ванюкова, находится также на берегу Кены, в соседней со Враниковской деревне Большое Самково. На свесах дома, выкрашенных светло-зеленой краской (такой же, как и фронтон дома в Ширяихе), — два белых льва, над которыми синей и розовой краской нарисованы круги, разделенные на четыре сегмента.

Н.С. Ванюков, по всей видимости, был автором не только росписи на свесах упомянутого подписного дома в Култе, но и еще нескольких композиций. Особого внимания заслуживают замечательные росписи фронтонов и свесов двух домов — Н.И. Шулепова в деревне Ломакино, 1910 год, и В.С. Назарова в деревне Малое Самково (Шумилово), 1912 год.

Первый дом ориентирован лицевым фасадом на северную сторону, стоит на высоком берегу живописной реки Волошка, впадающей в Онегу. В ряду деревенских домов он выделяется обшивкой, по-видимому первоначальной, и росписью, в том числе и на наличниках, прекрасно сохранившейся благодаря северо-восточной ориентации.

Роспись на фронтоне выполнена по белому фону в отличие от цветных фонов Ванюкова-старшего: над окном написан цветочный куст с длинными листьями в объемном, моделиро­ванном светотенью вазоне, по сторонам от окна — подобные кусты, перед которыми крупные парные львы. На подшивке свесов по белому фону — две филенки с синей отводкой и темно-зелеными сегментами с розовой отводкой по углам. На филенках — такой же цветущий куст с длинными массивными листьями, как и на фронтоне.

Роспись дома Буянова, расположенного также на се­верной стороне, но на берегу Кены, не менее интересна. Здесь преобладает сдержанная холодная цветовая гамма, напоминающая стиль модерн: прозрачный изумрудно-зе­леный, голубой, охры и розовый. Контуры и светотеневая моделировка выполняются черным цветом. Филенок на свесе также две, исчезают сегменты по углам, появляется голубая виньетка, перекликающаяся с листьями и цвета­ми. Особую роль в этой композиции играют львы. Они размещены на подшивке арок, изображаются стоящими на задних лапах, в прыжке. Голова у них намного крупнее, нежели у зверей старшего Ванюкова, на ней заостренные собачьи уши, крупные, широко открытые человечьи глаза. Объем моделирован живописной широкой линией, как и грива (С.Я. Ванюков использовал, напротив, графическую, жесткую линию). У правого льва, как и на филенке култин­ского дома, хвост поджат, направлен вниз и между лапами с тщательно прорисованными круглыми подушечками и ос­трыми когтями, левый — распускает хвост со щеголеватой кисточкой над изогнутой спиной.

Еще один мастер, М. Стариков, красил в 1894 году фрон­тон и свесы уже упомянутого дома И.С. Ундозерова из Ча­женьги, перевезенного нынешним хозяином Н.А. Гринёвым в Конёво в 1969 году: «СЪЙ ДОМЪ IВАНА. СТЕПАНОВА. [УНДОЗЕРОВА.] 1894 ГОДА. АПРЕЛЬ 29 ДЪНЬ: МАСТЕРЪ [М?] СТАРИКОВЪ».

В Кенозере работал Федор Яковлевич Никифоров. Сохра­нилась сделанная им в 1916 году роспись свесов дома Ни­фантовых в Майлахте (на подшивке фронтона надпись: «1916 Г […] ИЮНЯ К.М. [«красил мастер»] ФЕОДОРЪ ЯКО НИКИ­ФОРОВЪ». По сведениям В.Д. Шевелёва, последний мастер исполнил и роспись заборки и шкафа в деревне Горбачиха на Кенозере, где на верхней части ныне не сохранившейся заборки была такая же надпись, только датированная 3 июня того же 1916 года.

В ошевенской деревне Халуй есть дом с росписью на свесах в виде кустов с симметричными ветвями, на которых красно-коричневые плоды — «яблоки» и четырехлепестковые охристые цветы. Стилизованные растения довольно тщательно детализированы, заключены в фигурные филенки синего цве­та. Свесы имеют одноарочное завершение, подшивка свода арки выкрашена горизонтальными полосами синего и белого цвета. Хозяйка дома, 81-летняя А.А. Третьякова, рассказала, что дом расписывал ее свекор, Григорий Иванович Третьяков, который и строил дом в начале XX века. По ее словам, он также красил прялки и прочие бытовые предметы. Возможно, этот же мастер выполнил роспись свесов на доме Черепа­новых в Большом Халуе: в голубых фигурных филенках куст, построенный строго симметрично, с графической трактовкой тонких ветвей и разноцветных листьев.

В соседней с Халуем деревне Низ нами был зафиксирован дом Березиных с похожей расписной композицией: кусты с длинными светло-зелеными листьями в условных вазонах, за­ключенные в аналогичные фигурные филенки. Вполне вероятно, что автором этой росписи был также Г.И. Третьяков.

В некоторых случаях дома расписывали явно непрофес­сиональные мастера. Тогда образ льва приобретал почти неузнаваемые черты. Так, в деревне Култа рядом с домом, расписанным мастером Ванюковым, можно увидеть дом с подражанием профессиональной росписи и тут же сравнить ее с прототипом. Львы на свесах дома Сидоровой–Супаковых написаны профессиональным мастером Н.С. Ванюковым. Аналогичные звери на доме А.А. Мальцева выполнены, воз­можно, самим хозяином, прадедом нынешнего владельца, П.Ф. Мальцевым. Под его кистью лев, скопированный авто­ром в соответствии с его понятиями и умением с филенки соседнего дома, превращается в зеленого «лягушонка», обвитого хвостом.

Во втором случае, в деревне Большое Самково, пара грубовато написанных коричневых львов, размещенных друг напротив друга, на свесах дома Н. Ворониной, один из львов изображен в профиль, другой анфас, оба с цветущей ветвью. На свесах же соседнего дома В.С. Балдиной–Осиповых рас­положились схожие по иконографии, но совершенно иные по стилистике забавные белые львы: розовощекие, изящные, с кисточкой на тонком извивающемся хвосте.

Иногда по надписям, сделанным на самом доме, можно оп­ределить, когда дом был срублен и когда выполнена роспись: на кронштейнах вырезали дату постройки, иногда — инициалы мастера или владельца, а на фронтонах краской писали, когда расписан дом. Расхождения могли составлять несколько лет, как в случае с домом А.Ф. Измайлова в деревне Нижняя (куст Задняя Дуброва), на фронтоне которого имеется владельчес­кая надпись с датой росписи: «ДОМЪ Д.[А?]. ИЗМАЙЛОВА 1915 Г. 5 IЮНЪ». Время же постройки дома отмечено на кронштейнах: на левом с внутренней стороны вырезано «20 IЮН», на правом, также с внутренней стороны, — «1911 ГО». Таким образом, дом был расписан спустя четыре года после окончания строительства.

Впрочем, разница могла быть и большей. На левом кронштейне упомянутого дома Загоскиных во Враниковской с внешней стороны вырезана надпись, говорящая о времени по­стройки: «СЕЙ. ДО. БР. ЗА. 1886 ГО. АП. 17 Д. П.М.Н.» («Сей дом братьев Загоскиных 1886 года апреля 17 дня. [Плотник?] М.Н.»). На фронтоне этого же дома написана краской дата: «189[7]».

Анализ живописного декора более полусотни домов По­онежья позволяет со всей уверенностью говорить о быстро сложившейся здесь своеобразной традиции монументальной росписи крестьянских домов, получившей широкое распростра­нение в конце XIX – первой четверти XX века и прерванной в годы коллективизации. Выявленные нами особенности этой росписи и имена мастеров ставят перед исследователями вопрос об их связях с живописью на бытовых предметах.

Однако самыми неотложными задачами являются постанов­ка выявленных памятников на государственную охрану и раз­работка программы их спасения и дальнейшего изучения.

 

ЛИТЕРАТУРА

1. Барадулин В.А. Народные росписи Урала и Приуралья: Крестьянский расписной дом. — Л., 1988.

2. Билибин И.Я. Остатки искусства в русской деревне // Журнал для всех. — 1904. — . 10.

3. Бобринский А.А. Народные русские деревянные изделия.  — М., 1911.

4. Вишневская В.М. Свободные кистевые росписи // Русское народное искусство Севера. — Л., 1968.

5. Жегалова С.К. Русская народная живопись. — М., 1984.

6. Каргополье. Художественные сокровища / Сост. Г. Ду­расов. — М., 1984.

7. Крестьянские промыслы Каргопольского уезда Олонецкой губернии. — Петрозаводск, 1902. — Вып. 1.

8. Круглова О.В. Северодвинские росписи // Русское на­родное искусство Севера. — Л., 1968.

9. Левинсон Н.Р., Маясова Н.А. Материальная культура Русского Севера в конце XIX – начале XX века (Каргопольская экспедиция 1950 года) // Труды Государственного Историчес­кого музея. — М., 1953. — Вып. XXIII.

10. Рабинович М.Г. Русское жилище в XIII–XVII вв.: Древнее жилище народов Восточной Европы. — М., 1975.

11. Русское декоративное искусство. — М., 1962. — Т. 1.

12. Тарановская Н.В. Росписи домов русских крестьян в районе среднего течения Северной Двины // Этнография на­родов Восточной Европы. — Л., 1977.

13. Уханова И.Н. Книжная иллюстрация XVIII в. и памятники народного декоративно-прикладного искусства русского Се­вера (Северная Двина) // Русское искусство первой четверти XVIII века. — М., 1974.

14. Чижикова Л.Н. Архитектурные украшения русского крестьянского жилища // Русские: Историко-этнографический атлас. — М., 1970.

 

Журнал "Тальцы" №1 (24), 2005 год

 

 

Журналы, газеты
Cписок организаций-участников ...



Иркутские организации:









 
 

Уважаемые господа! Копирование, тиражирование, иное использование фотографий, статей, размещенных на сайте "Иркутская область : Города и районы", возможно только с письменного разрешения НУК "Экспедиция ИнтерБАЙКАЛ"

 
© 2008-2018  All rights reserved