Иван Васильевич и голуби (Усолье-Сибирское)

На улице за полдень и мороз. И.В.Дережицкий в центре города мастерит для диких голубей кормушку. Для большин­ства из тех, кто проходит мимо, он чудак (уж простите, Иван Васильевич). Многие не то, что не способны его понять, но даже не могут остановить на нем внимание.

Тоненькая согнувшаяся за трудом фигурка издали и прав­да ничем не примечательна. Только Ивану Васильевичу на это плевать, он понял и уже давно, что сильнее и черствости, и тем более морозов закон бумеранга.

-  Если к ним с добротой, то они это чувствуют, - поясняет Иван Дережицкий смысл своей заботы: - Голуби, воробушки, пусть хоть кто прилетит, все будет птичкам теплее.

-  Авыэтосамирешили - кормушкудлянихпостроить?

- Да нет, не совсем, соседка попросила, да я и сам соби­рался. Мы с ней вдвоем голубей подкармливаем.

-  Нескромныйвопрос, аскольковамлет?

-  Много уже. Мне за семьдесят, а ей за девятый десяток. О своей жизни Иван Васильевич рассказывает скупо.

- Да... жили хорошо. Работали то здесь, то вот в Иркутске много лет провел, потом снова в Усолье. А сам не здешний изТернополя, знаете?

-  Чернобыля?

-  Нет же - Тернополь - совсем другое место. С запада, значит. Там, кстати, у меня все это и началось - любовь к голубям. Была голубятня под крышей и голуби - парочка: он и она. Пожили недолго. И деток не успели вывести. Гру­стная история. После них голубей не заводил.

Иван Дережицкий зачем-то берет молоток. Предлагает пройтись до улицы Ленина. Вблизи от трамвайной линии под деревом у него от снега вычищена площадка - еще одна кормушка для птичек, поясняет старик. И далее начинается редкое для прохожих зевак уличное представление.

Из заначки голубятник достает замерзшие на морозе су­харики. Молотком разбивает их на вычищенной площадке. Запрокидывает голову вверх и смешно по-стариковски под­зывает пташек спуститься покушать.

Под крышей на одном из балконов и впрямь в это время собрались голубки. Дворовые птахи, не шелохнувшись, смот­рят вниз. Дед досадует, сетует на многолюдность, отгоняет меня подальше. «Дирижирует», снова разбивает сухарики -птички смотрят не шевелясь. И только с пятой или четвер­той попытки две из них осторожно спускаются вниз, на кор­мушку к одержавшему верх благодетелю.

Перед тем, как распрощаться со мной, Иван Васильевич из осторожности прутиком чертит на снегу свою фамилию, я переписываю: Дережицкий, надеюсь, что не перепутала...

Несмотря на «малословие», за время нашей встречи он сумел рассказать мне, что не одинок. В Иркутске у него жи­вут дети. В Усолье - любимая жена. А голуби - не увлече­ние и не обязанность. Скорее - эпизод из его богатой жиз­ни.

М.Манаева

Газета «Усольские новости» № 4
28 января 2010 года