Константин Алексеевич Гай­дук (1910-1943) - легенда иркутских шахмат

Константин Алексеевич Гай­дук (1910-1943)

Легенда иркутских шахмат: К 100-летию шахматиста и журналиста К.А.Гайдука

Говорят, что чудес не бывает...

Об этом человеке написано уже немало. Многие издания Иркут­ска в свое время посвятили ему объемные статьи - газеты «Бай­кальские вести», «Наша Сибскана», «Восточно-Сибирская прав­да», «Восточно-Сибирский путь», «Честное слово», «Зеленая лампа», журнал «Сибирь» и другие. Вышли даже две полуофициальных бро­шюры (буклеты к шахматному тур­ниру памяти Гайдука), в которых были собраны наиболее значимые на тот период материалы о Гайдуке и описан его спортивный путь.

Пик этих публикаций пришел­ся на 2000-2003 годы, когда начали рассекречиваться архивы КГБ и достоянием общественности стали материалы из уголовного дела Гай­дука 1938-39 годов. Одна за другой появились статьи Владимира Мак­симова, Давыда Гутгарца, Сергея Захаряна, Бориса Абкина и дру­гих, из которых иркутяне узнали о сложной и трагичной судьбе это­го шахматиста и журналиста, став­шего очередной жертвой сталин­ских репрессий. Собственно гово­ря, именно эта причина (а вовсе не шахматная специализация Гайду­ка) послужила отправной точкой для многих статей, и получалось, что впечатляющее количество ста­тей нам так ничего существенного и не смогли рассказать о главном - о его шахматной деятельности.

Да и не могли в принципе обыч­ные общественно-политические га­зеты этого сделать. Как говорится, и некому, и незачем, и возможности не те. Такое под силу было толь­ко либо специализированному шах­матному изданию, либо, в крайнем случае, большой шахматной рубри­ке, а ни того, ни другого до 2003 года в Иркутске просто не было.

Первый по-настоящему шах­матный материал появился в газе­те «Наша Сибскана» в самом кон­це 2003 года - к очередному мемо­риалу Гайдука. Именно он и стал основой двух буклетов, вышедших в том же и следующем годах. Вста­ла речь даже об издании отдельной книги о Гайдуке, но останавлива­ло одно существенное обстоятель­ство. Дело в том, что самым выдающимся достижением нашего земля­ка стала победа в Харькове на Все­союзном первенстве работников издательств 1937 года, где он су­мел опередить известного мастера В.Н.Панова, но об этом соревнова­нии никаких сведений в нашем рас­поряжении практически не было, несмотря на то, что в том же году в Харькове была выпущена брошю­ра, посвященная специально этому турниру.

Многолетние поиски этой неболь­шой 30-страничной книжицы ни к чему не привели. Ни коллекцио­неры, ни историки шахмат (в том числе и украинские), ни продавцы шахматной литературы ничем не могли помочь. Кое-какие сведения прислал харьковский шахматист и историк Семен Губницкий, собрав­ший информацию по газетам тех лет (за что ему большое спасибо), но и они всей картины не создава­ли. И резонно вставал вопрос: куда двигаться дальше, если уж в самом Харькове ничего не осталось?

Помощь, как это всегда бывает, пришла совершенно с неожидан­ной стороны. Известный днепропе­тровский краевед и журналист Ни­колай Чабан, который откликнул­ся на мой призыв по совсем друго­му поводу (а именно по поводу иркутского шахматиста П.Ю.Маака, о котором Николаю Петровичу уда­лось найти уникальные материалы из дореволюционных газет), взял на заметку и мою просьбу о поиске неуловимой книжки, и каково было изумление, когда спустя несколько месяцев он в одном из украинских архивов все-таки нашел эту книгу и прислал сделанные с нее фотокопии. В это просто не нельзя было по­верить!

И буквально через несколько дней аналогичная новость поступи­ла из Москвы, где эту книгу обна­ружил в своей библиотеке извест­ный коллекционер шахматной ли­тературы Владислав Новиков. По­сле многих лет безрезультатных поисков и безнадежных ожиданий вдруг сразу в двух местах (при этом в двух разных странах!) почти од­новременно нашлось то, что иска­ли, - ну разве это не чудо!

Вот так неожиданно мы получи­ли то, чего не доставало. Произошло это совсем недавно, так что впер­вые использовать новые сведения возможность появилась только сей­час, что мы с удовольствием и дела­ем, благо повод для этого более чем подходящий. Огромная благодар­ность нашему украинскому колле­ге Николаю Чабану и московскому коллекционеру Владиславу Нови­кову! Куда бы мы без них!

Из школьников - в лидеры Восточной Сибири

Талант шахматиста раскрылся в Гайдуке по нынешним меркам до­вольно поздно - в 13-14 лет. Успехи пришли практически сразу и весь­ма солидные, когда он, быстро ми­новав школьную стадию, вышел на передовые рубежи во взрослых соревнованиях. Но настоящее удив­ление и восхищение вызывает то, что одновременно с этим раскрыл­ся и его талант выдающегося шах­матного организатора. Такого, что­бы 16-летний подросток возглавлял шахматную федерацию большого города (и какого - столицы Восточ­ной Сибири!), вряд ли может припомнить история.

Конечно, главным по шахматной части он стал не сразу. Сперва зани­мался своим более близким направ­лением - ставил на ноги школьные шахматы, которые в 1924-25 годах делали свои первые шаги. Созда­вал детские кружки, организовы­вал школьные турниры и матчи, давал сеансы одновременной игры. В практической же игре был ясно, что юный шахматист на голову пре­восходит своих сверстников, поэто­му ареной его сражений становятся взрослые соревнования, где он удивительно быстро тоже оказался на первых ролях.

Едва ли не первое же его высту­пление становится триумфальным. В 1926 году он делит первое место в турнире сильнейших шахматистов города с тогдашним лидером иркутских шахмат, серебряным призе­ром чемпионата Минска 1923 года Александром Штенгером. Неза­долго до этого Штенгер великолеп­но выступил в 3-м сибирском чем­пионате 1926 года в Новосибирске, заняв 2-е место (после будущего мастера и чемпиона РСФСР Петра Измайлова, у которого, тем не ме­нее, Штенгер в личной встрече су­мел выиграть).

Александр Кириллович (ино­гда писали Карлович, что, види­мо, точнее) приехал в наш город не по своей воле - он отбывал неболь­шой срок за какое-то незначитель­ное финансовое преступление, что, впрочем, почти не мешало его шах­матной деятельности. Он не толь­ко регулярно выступал в соревнованиях и давал сеансы  одновременной игры, но и входил в правле­ние шахматной секции, что для за­ключенного и вовсе кажется невоз­можным. Шахматам в ту пору вла­сти уделяли повышенное внимание, считали их идеологическим оружи­ем, так что кого попало в руковод­ство не пускали. Тем удивительней обнаруженный нами факт.

Штенгер был настолько в авто­ритете, что даже его явный неуспех в городском турнире 1925 года, где он занял лишь 4-е место, пропустив вперед Владимира Лазаревна, Пав­ла Друзина и Феодосия Шелковникова, никак не отразился на ре­шении правления секции именно его командировать на Всесоюзный чемпионат 1925 года. И только се­рьезный окрик вышестоящего на­чальства - спортивного губернско­го руководства, посчитавшего неуместным обращаться к «главному шахматисту страны» Н.В.Крыленко с просьбой принять в соревнование арестанта, остановил энтузиастов. Поехали Лазарсон и Шелковников, дружно провалившиеся на первых же стадиях отбора, о чем, правда, местная пресса постаралась не сообщать.

Вот с таким шахматистом при­ходилось соперничать молодо­му Косте Гайдуку. Соперничать на всех фронтах - и в соревновани­ях, и в образе жизни, и даже в сеан­сах одновременной игры. А так как именно к этому времени относят­ся и первые публикации Гайдука, то еще и на информационном поле. К этому моменту срок заключения у Штенгера вышел, и он, видимо, в поисках заработка, дал объявле­ние в газете «Власть труда» о плат­ном обучении шахматной игре. Та­кой коммерческий подход к люби­мому делу вряд ли мог понравиться юному активисту-общественнику, вкладывающему в шахматы все силы, поэтому в своих коротких за­метках Гайдук, писавший под раз­ными псевдонимами или даже вооб­ще без подписи, довольно едко оце­нивал достижения Штенгера в не­гласном конкурсе сеансеров, сравнивая их со своими.

Это противостояние привело к тому, что в сентябре 1926 года был даже проведен специальный матч Гайдук-Штенгер из десяти пар­тий, который, как и положено в та­ких случаях для сохранения ин­триги, победителя так и не выявил - ничья 5:5. По этой причине на оче­редной чемпионат Сибири, состоявшийся в январе 1927 года в Новоси­бирске, они поехали вместе, и здесь наконец-то определилось серьез­ное преимущество Гайдука, едва не ставшего призером, в то время как Штенгер, увы, занял последнее ме­сто.

В Иркутске же их паритет про­должал сохраняться. Сыграли они на равных и в турнире сильнейших 1927 года, снова, как и годом рань­ше, поделив 1-2 места. В общем, шахматисты оказались достойны друг друга, а их упорное соперни­чество стало украшением шахмат­ной жизни Иркутска 1920-х годов.

На газетно-журнальном фронте

В феврале 1927 года в газете «Власть труда» появился следующий материал:

ШАХМАТЫ
(очерк)

Шахматы становятся массовой игрой, все больше и больше завое­вывая симпатии масс.

Шахматы уходят из «благород­ных собраний», карточных комнат и кафе в фабричный клуб и крас­ные уголки.

Вместо апоплексического затыл­ка ожиревшего буржуа, вместо на­помаженной головы ресторанного завсегдатая, над шахматной доской стала склоняться жилистая шея рабочего и взлохмаченная, вихра­стая голова комсомольца!

Великая Октябрьская револю­ция вскрыла сущность шахмат, как могучего организующего средства культурного развития, как сред­ства к гармоничному развитию че­ловеческой личности.

Профсоюзы и органы государ­ственной власти, взявшие в свои руки руководство шахматной жиз­нью, как и всеми другими отрас­лями спорта и искусства, стремят­ся под лозунгом «Шахматы и шаш­ки - в массы и для масс» насадить это культурное дело в среде рабо­чих и крестьян.

Несмотря на все это, шахматы за­биты, шахкружки работают с пере­боями, не имеют для своей работы подчас инвентаря и помещения.

Для успешного развития шах­матной жизни в дальнейшем необходимо отбросить обывательско-мещанские взгляды на шахматы, как на простую игру-забаву и культорганизациям города и деревни включить раз и навсегда шахма­ты в свой общий арсенал орудий и средств, которые ими используют­ся для поднятия культуры и куль­турности среди масс!

КА.Г-К.

Эта заметка, написанная моло­дым Гайдуком, стала, можно сказать, шахматным манифестом того времени. Обычно спортивная хро­ника не предполагает какой-то осо­бой беллетристики, главное ука­зать результаты, и в этом смысле шахматная рубрика в газете свою функцию отлично выполняла. В 1927 году Штенгер уехал из города, и Гайдуку пришлось взять шахмат­ное руководство полностью в свои руки. Его восторженный настрой и желание работать на благо иркут­ских шахмат отлично чувствуются в этом небольшом воззвании.

Как и многие другие организато­ры тех лет, взявшись за дело, Гай­дук открыл новое летосчисление и устроил так называемый пер­вый официальный чемпионат го­рода (который начался в 1927 году, но при этом считался первенством на 1928 год), словно бы смахнув со счетов все городские турниры 1921-1927 годов. Позднее на эту «офици­альность» попался и В.Д.Шувалов, публиковавший в 1970-х годах очерки о шахматной жизни Приангарья, и также начавший вести от­счет с этого соревнования. Но если самому Гайдуку, убравшему из сво­его послужного списка две победы в турнирах сильнейших только пото­му, что они были в дележе со Штен­гером, это простительно, то нам не­гоже искажать историю. До свое­го «официального» чемпионства он уже дважды - в 1926 и 1927 годах - был таковым по факту, и от этого никуда не деться. Это отражено и в нумерации городских чемпионатов, которую продолжали шахматные организаторы в последующие годы, уже после Гайдука.

Прошло немного времени, и сам Гайдук тоже подался в путь, даже какое-то время двигался по стопам Штенгера - в Новосибирск. Здесь Гайдук  остановился,  чтобы стать ведущим шахматной рубрики в га­зете «Неделя», а Штенгер повер­нул в Минусинск. Причина отъезда Гайдука стала известна лишь недавно - он не мог в виду своего не­пролетарского происхождения по­ступить в местный университет, поэтому вынужден был искать дру­гие вузы.

И действительно, вряд ли стар­шая дочь иркутского купца-миллионера Всеволода Николае­вича Бочкарева (мать Гайдука) и советник по православию при ир­кутском генерал-губернаторе (его отец) являлись по своей сути родными для советской власти. Другое дело, что Маргарита горячо приня­ла революцию, вступила в Красную Армию, не испугалась пойти против мужа (с ним рассталась еще рань­ше) и отца, который, незадолго до смерти в 1919 году отрекся от нее. В те годы это был по-настоящему му­жественный для женщины шаг.

Но, увы, эти заслуги мате­ри не помогли Константину Гай­дуку в новой жизни стать полно­стью своим. Видимо, и в Новоси­бирске ему не удалось решить про­блему учебы, так как вскоре он переезжает еще дальше - в Ленин­град. В воспоминаниях его сына Ва­дима имеются сведения, что и там он не смог поступить в вуз, хотя в 1930 году Гайдук приезжает в Ир­кутск уже с образованием журна­листа и поступает работать в газе­ту «Восточно-Сибирская правда», причем в очень ответственный от­дел - международный. Как и с по­мощью кого удалось ему за столь короткий срок получить нужную специальность, можно только дога­дываться.

Есть предположение, что посо­действовал ему в этом известный сибирский шахматист и видный партийный деятель Вадим Иванович Ворченко, который до это­го жил в Новосибирске, а в годы пребывания Гайдука в Ленинграде уже являлся редактором журнала «Шахматный листок». Хорошо зная нашего земляка и по шахматным соревнованиям, и по журналист­ской работе, он вполне мог каким-то образом решить эту злободневную для Гайдука проблему. В не­котором смысле дальнейшая судь­ба этих людей подтверждает наши предположения: оба были впослед­ствии арестованы (один в 1937-м, другой - в 1938-м) и оба были реабилитированы и выпущены на сво­боду в 1939 году.

В газете Гайдук развивает бур­ную профессиональную деятельность: делает международные и по­литические обзоры, пишет памфле­ты и фельетоны на разные темы, публикует множество заметок о культуре, кино и театре, активно освещает процесс развития в горо­де радио и т.д. Кстати, именно с ра­дио оказались связана дальнейшая работа Гайдука - он стал создате­лем первого на территории Сибири шахматно-шашечного радиожур­нала.

И в газете шахматы не были за­брошены. Именно благодаря Гай­дуку появлялись новости с инфор­мационных лент, касающиеся раз­личных шахматных турниров и важных матчей, таких, например, как Ботвинник-Флор. Иногда он не ограничивался сухой информаци­ей, а добавлял много интересных подробностей, уже имея право под­писать эти статьи своим именем.

А вот для местных новостей дол­гое время просто не было места. В связи с образованием в 1930 году Восточно-Сибирского края газе­та не только поменяла название (с «Власти труда» на Восточно-Сибирскую правду»), но и вырос­ла в объеме, тираже и статусе. Ста­ли издаваться даже разные вер­сии одного и того же номера: для Иркутска один, для Красноярска, Улан-Удэ и Читы - другие.

Все это, безусловно, очень силь­но ударило по шахматной теме. В 1930-м ее вообще не было на стра­ницах газеты, в 1931-м появилось с десяток коротких заметок, в основ­ном в связи с проведением первого чемпионата края. Не стало лучше и в 1932-м - пяток небольших объ­явлений. Рост, причем разу значи­тельный, начал происходить только с 1933 года, когда и в целом по стра­не был дан новый импульс шахмат­ной жизни - до этого на всех уровнях только что и говорили о нехват­ке денежных средств для проведе­ния соревнований.

Шахматный организатор Восточной Сибири

Но хоть и скудна была по объек­тивным обстоятельствам в те годы шахматная нива, отчитаться Гай­дуку о проделанной работе было чем. Возглавляемый им краевой шахматный комитет проводил не только чемпионаты Восточной Си­бири среди мужчин, но и впервые взялся за женские, школьные и ша­шечные соревнования в масштабе края. Проводилась целая серия от­борочных соревнований, пропаган­дировалась шахматная активность, была даже предпринята попыт­ка провести специальную шахмат­ную лотерею. И все это на огромной территории от Монголии и Китая до Крайнего Севера. Таково было не только веление дня, но и требова­ние шахматного руководства стра­ны.

Серьезным сдерживающим фак­тором тотальной шахматизации «Восточки» и других СМИ для Гай­дука стало то, что он сам организо­вывал и судил все эти соревнова­ния, к тому же, как правило, и вы­игрывал их. Писать о себе, пусть даже под псевдонимом или аноним­но, на всю катушку, как раньше, он уже не мог, все же отлично знали, кто автор этих публикаций. Поэто­му порой ему проще было вообще промолчать, чем восхвалять свои заслуги или результаты.

Так, осталась совершенно нео­священной поездка Гайдука на чем­пионат СССР 1931 года, где он хоть и не пробился из отборочной ста­дии, но сыграл в принципе неплохо - на уровне всех других представи­телей Сибири. Тогда же он и полу­чил официально первую всесоюз­ную категорию, став первым обладателем этого разряда в Прианга-рье, хотя условно имел его уже не­сколько лет. Ну чем не повод для публикации!

Гораздо больше можно было бы написать и о первом в Иркутске турнире с участием мастера Исаака Мазеля, состоявшемся в 1933 году, результаты которого, по сути, так и остались неизвестными. Гайдук в нем не играл - обеспечивал мастеру условия для работы и отдыха, ведь Мазель должен был за короткое время (проездом из Москвы в Улан-Удэ, куда его командировали для участия в турнире в честь 10-летия образования республики Бурят-Монголия) успеть провернуть мно­го дел - прочитать десятки лекций, дать большое количество сеансов, провести инструктаж и обследова­ние шахматно-шашечной работы в крае, сыграть в квалификационно-показательном турнире и т.д.

Удивительно, но Мазель все успел, в том числе выиграть и два намеченных турнира - в Иркутске и Улан-Удэ. Думается, в его успе­хах оказалась и большая заслуга Гайдука. Не случайно именно с это­го момента положение с шахмата­ми в нашем регионе было признано одним из лучших в стране, а Мазелю, посетившему с командировками многие города СССР, как говорится, было с чем сравнивать.

Подтверждением этого призна­ния стал тот факт, что первый Все-сибирский турнир в 1934 году про­шел именно в Иркутске, и его ор­ганизация была полностью возло­жена на плечи Гайдука. В столи­цу Восточной Сибири приехали не только шахматисты и шашисты со всей Сибири и Дальнего Востока, но два мастера из Москвы (Михаил Юдович - по шахматам и Лев Гле­зер - по шашкам), а также силь­нейший шахматист Монголии Санжи Жамцо, фамилию которого вез­де писали по-разному. Помимо это­го прошел и женский шахматный турнир - впервые за многие годы.

Организаторские хлопоты не по­зволили нашему шахматисту вы­ступить в полную силу, он занял место в середине таблицы. Но тур­нир получил самые лестные отзы­вы, и это было самое главное. В сле­дующем 1935-м году по такой же схеме прошел и второй Всесибирский турнир в Улан-Удэ, но на нем Гайдуку, увы, не удалось уже побывать ни в каком качестве. А жаль, состав оказался вполне подходя­щий для того, чтобы сражаться за первое место.

В середине 30-х годов Гайдук почти полностью переключился на организаторскую работу, участвуя лишь в самых значимых соревно­ваниях - чемпионатах Восточно-Сибирского края и чемпионатах Иркутска. Всего прошло четы­ре краевых турнира, и все четыре раза Гайдук оказывался первым: в 1931 и 1933 - единолично, в 1935 и 1936 - в дележе. В 1937 году ВСК был преобразован в Иркутскую об­ласть, но чемпионат оказался про­веден частично по старой схеме (с участием читинцев, но уже без улан-удэнцев). Его также уверенно выиграл Гайдук, открывший счет своим областным победам. Прак­тически всегда побеждал он и в го­родских первенствах, если находил время для участия.

Очень активно Гайдук рабо­тал в тренерском направлении: стал основателем первого шах­матного кружка в только что открытом Дворце пионеров, разви­вал женское шахматное движе­ние, вел квалификационную рабо­ту. По его инициативе прошла це­лая серия массовых соревнований, в том числе и ставшие популярны­ми турниры на призы газеты «Ир­кутский комсомолец», собиравшие до полутора тысяч участников. На городских и областных соревнова­ниях блистал воспитанник Гайдука Всеволод Чайковский, являвшийся к тому же его двоюродным братом. Первым из наших школьников этот талантливый шахматист пробился на всесоюзный уровень, съездив в 1934 году на юношеское первенство СССР в Ленинград.

Среди других воспитанников можно назвать Павла Комаровских, Евгения Концкого, Виктора Брытина, Илью Кропачева и многих дру­гих сильных шахматистов Иркут­ска. У каждого из них были серьез­ные достижения, но, к сожаленью, начавшаяся вскоре война перечер­кнула многие жизни: погибли на фронте Чайковский, Брытин и Кропачев, с тяжелым ранением вер­нулся Концкий.

Газета Шахматное Приангарье №3 (2010 год)

Продолжение следует