По Хамар-Дабану: Неудавшийся маршрут

Юрий Лыхин            

В электричке. Увертюра в мажоре

Наконец-то, еду! И снова один. Как обычно, собиравшаяся со мной компания в последний момент рассеялась. Мне предстоят 250 километров пути по горам и долам, а имеющегося времени только 11 дней. «Ну, хорошо, – скажет иной собеседник, – а одному-то зачем идти? Опасно ведь!». Однако в этом-то и дело. Легкая толика риска, преодоление собственных страхов придает пикантность любому походу, как пряность придает вкус пресному блюду. А потом есть и другие преимущества. Одному идти можно как хочется и как можется, сообразуясь только со своими желаниями и силами. Опять же один острее ощущаешь единение с окружающей тебя природой. Есть возможность подумать и понаблюдать, не размениваясь на разговоры, которых более чем достаточно в городе. Человеку полезно иной раз побыть в одиночестве. Многие просто боятся остаться наедине с собой, а потому отрицают эту необходимость. Единственный, но существенный недостаток для меня в одиночном походе заключается в том, что не с кем разделить свои впечатления и радости. Жаль, что близкие люди не видят того, что дается тебе.

Удовольствия и страдания горожанина на природе

До последнего момента, до отхода электрички боялся, чтобы не случилось чего-либо, что могло помешать отправиться в поход. Теперь эти опасения позади, и я, обливаясь потом, двигаюсь по направлению к пику Черского. Не туристы, коих в городе большинство, недоумевают: в чем удовольствие, взвалив на себя тяжеленный рюкзак, тащиться несколько дней по горам, по бездорожью? Не приятнее ли остановиться на берегу Байкала и отдохнуть там то же время? Но для меня это удовольствие в преодолении себя, в достижении намеченной цели. Каждый поход имеет какую-нибудь цель. И чем сложнее поставленная задача, тем большее получаешь удовлетворение, а подчас появляется и легкая гордость: я смог, я сделал это! Удовольствие и в том, что перед тобой все время меняются красивые места, и в том, что видишь скрытые от многих глаз потаенные уголки природы. Удовольствие в чередовании нагрузки и отдыха. Привал – это блаженство, а дневка после нескольких суток пути – райский отдых! В конце концов, любой поход, если он не чрезмерно тяжел, становится тренировкой – сердца и мускулов, воли и упорства. А это ведь здоровье, физическое и психологическое. Болящие же плечи и потертые ноги, синяки и ссадины, что ж – это лишь плата за удовольствие, о которой к тому же быстро забываешь.

Остановился на ночевку у метеостанции, что под пиком Черского. К вечеру в той стороне, куда мне предстоит идти, над горами заклубились тучи, зарокотал гром, а потому ночью я спал беспокойно. Прислушивался к порывам налетавшего ветра и к шорохам осыпавшихся на палатку кедровых иголок – не дождь ли? Но утро встретило безоблачным небом – выгоревшим бледно-голубым куполом, раскинувшимся над миром. Уже в 9 часов наступило невообразимое пекло. Никакого желания куда-то идти, тем более что после вчерашнего перехода болят и ноги, и плечи. Растренировался я за зиму… Но по опыту знаешь, что эту боль лучше всего преодолевать в пути. Так вышибем клин клином! И вот я уже на тропе, круто поднимающейся к пику Черского (2090 м) – излюбленному туристскому объекту. Одна из соседних вершин – пик Чекановского. Как и при жизни, они рядом. Однако пик Чекановского чуть ниже (2069 м) и идти к нему чуть дальше, а поэтому туристы ходят туда гораздо реже. Я же, минуя обе вершины по Старокомарской дороге (кое-где видны остатки настеленной гати) выхожу к Чертову озеру и начинаю спуск в долину реки Утулик. Оба склона живописного ущелья заросли могучими кедрами, а тропинка посередине вьется среди высоких трав. При жарком солнце чувствуешь себя в них, словно в медовой парилке.

Грызут сомнения

Тропинка по речке Спусковой оказалась длиннее, чем я ожидал. Изрядно утомившись, вышел на берег Утулика только к 8 часам вечера. Если в первый день я прошел больше, чем рекомендовалось планом маршрута, то во второй еле дотянул до обозначенной ночевки. И тут меня начали мучить сомнения. Самонадеянное мнение, что я, крепкий малый, смогу 16-дневный маршрут пройти на несколько дней быстрее, стало казаться нереальным. Глядя на карту в городе, все представлялось гораздо легче. По-хорошему, сейчас бы сделать дневку, отдохнуть после резкого перехода от сидячего образа жизни к основательной физической нагрузке первых дней. И место для отдыха подходящее – очень красивая река, по которой туристы-водники сплавляются до озера Байкал. Но поджимаемый временем, я вынужден отправляться дальше. А сомнения продолжают грызть: судя по началу, в отведенное время не уложиться, а дальше и трудностей будет больше. За спиной всего один перевал, впереди еще четыре и неизвестно какая тропа по реке Снежной, бегущей к Байкалу…

Да, нехватка времени все усложняет. Вообще, тяжесть любого похода определяется не столько погодными условиями и сложностями маршрута, сколько отсутствием достаточного времени (не бывает тяжелого похода, бывает мало времени). И все же, эти сомнения – не те ли психологические трудности, которые приходится преодолевать всякому идущему? «Приду, когда приду», – решаю я и отправляюсь дальше.

До следующей ночевки, зимовья Гаврилова, дошел быстрее, чем думал. И хотя еще не вечер, с удовольствием останавливаюсь. После трех дней пути по глухой тайге, после медвежьих следов на тропе открывшиеся на полянке избушка, низенькая банька и крытый корьем навес-лабаз кажутся каким-то чудом.

Клещи и мрачные думы

Уходить от зимовья не хочется. Но ярко светит солнце и, пользуясь благосклонностью природы, надо двигаться дальше. Речка, по которой я поднимаюсь, должна привести меня к ближайшей цели – Патовым озерам, расположенным на перевале-плоскогорье. Пока набор высоты идет настолько плавно, что его почти не заметно. Клещей здесь огромное количество, я снимаю и снимаю их с себя. Некоторые все же успевают опередить мою бдительность, и приходится отдирать их от кожи, покрасневшей от укуса. Время от времени перебредаю через речку, прижимающуюся к крутым склонам или скалам. Поскольку резиновые сапоги я с собой не беру, разуваюсь и принимаю закаливающие процедуры в холодной воде. После брода тропа часто теряется во множестве себе подобных, и не сразу находишь ее снова.

Бывают в походах моменты, когда забредешь в непроходимую чащобу или окажешься на отвесной скале, или попадешь под проливные дожди, тогда в состоянии близком к отчаянию думаешь о том, как враждебна к тебе природа. Однако это не так. Природа не враждебна, она равнодушна. Она живет своей жизнью, в которую ты по той или иной причине вторгся. И ей все равно, благополучно ли ты пройдешь под пологом леса или сгинешь здесь нечаянно. Так же равнодушны и горы к копошащейся среди них песчинке, именуемой человеком. Камни ли падают в пропасть, люди ли, им безразлично в их молчаливом величии. «Человек, бросивший вызов вершине». – Тщета! Много вас дерзких было, где вы теперь? А вершины все стоят, погрузившись в вечную дремоту, не замечая человеческой суеты на своих склонах.

Отдых во время дождя

Вчера остановился на ночевку поздно, усталый донельзя. И наконец осознал, что надсаждаю себя. Нельзя целый год просидеть за компьютером, не имея никакой физической нагрузки, переболеть язвой желудка, а потом упираться так, что в глазах темнеет. Решил устроить себе день отдыха. А затем погода устранила последние колебания. Под утро раздался громкий треск раздираемого неба, и на палатку полились потоки дождя. Уже когда рассвело, брезентовая крыша не выдержала водяного напора, и на меня хлынули ручьи. Пришлось выскакивать из теплого спальника и под струями дождя покрывать прохудившееся жилище припасенным полиэтиленом. А потом до самого вечера я спал. Вместе с ночным временем получилось почти 20 часов. Гроза давно прекратилась, но солнце не показалось. Укутав вершины окрестных сопок, низко повис туман.

Ночью опять прошел дождь, но не грозовой, а тихий, мелкий, несмелый. Проснувшись новым утром, я выглянул из палатки. Картина не изменилась: туман словно приклеился к сопкам, густой завесой скрыв небо. Недвижный лес, напитанный влагой, блестит от бесчисленных капель воды, повисших на кончиках ветвей. Робко раздается голос какой-то пичужки, словно неуверенной, закончилась ли непогода. Придется ждать, может полуденное солнце сумеет рассеять туманную завесу. В низенькой палатке сыро, зябко и неуютно. Тем не менее, здесь можно лечь и, накрывшись спальником, читать искусствоведа Виппера. Рядом слабо потрескивает костер, заглушаемый неумолчным шумом скатывающейся по камням речки.

К обеду слегка посветлело, туман освободил ближайшие склоны, но небо по-прежнему хмуро. В принципе, можно было бы двинуться дальше. Хотя и вымокнешь с ног до головы, но окажешься уже по ту сторону перевала. Однако мне хочется увидеть столь трудно досягаемые Патовые озера, которые сейчас, без сомнения, скрыты туманом. И я решаю остаться. Что день грядущий мне готовит?

Через плоскогорье

По сравнению с предыдущей ночью под утро похолодало, и я обрадовался этому. Значит, разъяснивает. Так оно и было: в сплошном сером покрове появились просветы солнца. Однако стоило мне собраться в путь, как с перевала опять потянуло серую мглу. Но я уже на ногах и осторожно, боясь поскользнуться, иду по сырой тропе. Росинки бусинками сидят на каждой травинке и листочке. Особенно рясно усеяны ими кусты жимолости и курильского чая. Скоро мокрые штанины стали прилипать к ногам, а в обувь набралось столько воды, что можно перебредать реку, не разуваясь.

Подъем показался просто кошмарным: круто и нескончаемо. Вся одежда промокла от росы и пота, а в глотке сухо, как в пересохшем русле. Сердце билось так, что готово было выскочить. Я еле полз, а кедровки с вершин деревьев трескуче смеялись над моими усилиями. Наконец, вышел на плоскогорье. Однако вид долгожданных озер, разбросанных на нем, меня не впечатлил. Усталость и хмурая погода мешают восприятию.

Пересечь косое плоскогорье, раскинувшееся на высоте 2 тысяч метров, оказалось не менее трудно. Многочисленные ручьи, разлившиеся широкими площадями, мхи и кочки, заросли карликовой березы и в то же время продолжающийся подъем без тропы совершенно вымотали меня. Периодически налетал дождь, низкие тучи и наползавший туман скрывали окрестности и не давали возможности ориентироваться. Трудно было понять даже, где именно конец полъема. Я шел и боялся «свалиться» в долину реки Хара-Мурин, по которой нет дороги и откуда мне век не выбраться. Только в половине восьмого я был на вершине перевала. Немного пофотографировав и передохнув, начал спуск.

Что ни говори, а вниз идти куда легче. Сначала, по крутому мокрому склону и по качающимся камням курумника, двигался предельно осторожно. А затем, когда вышел к речке, появилась довольно хорошая тропа, и я почти весело побежал по ней. Хотелось спуститься как можно дальше, да и остановиться здесь было негде: склон вдоль речки, по которому проложена тропа, обильно пропитан влагой. Шел до самой темноты, когда пришлось ставить палатку на маленьком сухом пятачке прямо на тропинке. В пути провел 12,5 часов. Не готовя ужина, сразу лег спать.

На спуске

Утром осмотрелся. Место до того неуютное – со всех сторон мхи и вода, что я отказался от завтрака, быстро собрался и снова стал спускаться по речке. Через какой-то час появилось зимовье. Вчера я совсем немного не дотянул до него. Теперь я уже уверен, что иду по речке Шибетуй, которая должна привести меня к реке Снежной.

Не успел я отойти и километра от зимовья, в котором слегка перекусил, как с перевала потянулась туча, догнала и медленно поплыла надо мной, обливая дождем. Тропа, по которой я двигаюсь, виляет в разные стороны, то ныряя под упавшие деревья, то перепрыгивая через камни, то бросаясь вверх по склону, то выходя к самой речке. Все это сильно замедляет движение, и тем не менее, по тропе идти всегда быстрее, чем по таежному бездорожью. Бреду с палочкой, как калика перехожий, – с ней гораздо удобнее и безопаснее на скользких камнях и сырой почве.

На тропе видны следы зверей, часто встречается конский помет, который странным образом подбадривает и успокаивает. Иду под дождем, тучи закрыли все небо и льет уже по-настоящему. Сколько времени, не знаю, электронные часы отсырели и давно остановились. И вдруг неожиданная удача – еще одно зимовье. Прямо подарок судьбы. Пережду здесь до завтра.

В зимовье

Погода, увы, не меняется. С неба сыплет и сыплет. Сегодня девятый день моего похода, а я не прошел еще и половины пути. Скоро встанет проблема с продуктами, взятыми на две недели. Поживиться в тайге пока особо нечем, только грибами да жимолостью. Другие ягоды еще не поспели, кедровые орехи еще молочные. Есть, правда, рыба в реках, но ее нужно ухитриться поймать. Моя попытка на Утулике окончилась неудачей.

В середине дня пролился сильный ливень и мое покосившееся зимовьице ответило ему открывшейся с потолка капелью. Так что защита у меня не надежная. Ливень пронесся, и, несмотря на то что дождь продолжал моросить, раздались многочисленные птичьи голоса.

Мокрее мокрого

Вчера вечером погода долго чередовалась: то выглядывало солнце, то вновь наплывали тучи, просыпаясь мелким дождем. Утром обнадеживающе засияли голубые просветы в небе, и я собрался в путь. Однако погода постепенно снова ухудшилась, и опять целый день пришлось идти под дождем. Длительный дождь в тайге действует деморализующе. Когда новые и новые потоки холодной воды льются на твое тело, и оно не успевает согреть их, мокрая одежда кажется ледяной и вскоре тебя начинает сотрясать дрожь. Тогда хочется домой в теплую квартиру, на диван перед телевизором и невольно появляются мысли: «Зачем это все, к чему такие муки? К черту, больше никаких походов…» Дважды останавливался, чтобы развести огромный костер – согреться и обсушиться. Насквозь сырой валежник воспламеняется с трудом, но, разгоревшись, своим мощным жаром сушит одежду несмотря на продолжающийся дождь.

Наконец, вышел на реку Снежную. Но здесь начались новые трудности: высокие скальные прижимы на каждом повороте сильно извилистой реки заставляют меня переходить ее вброд. Река большая, вода поднялась из-за дождей. Иной раз она доходит до пояса, и трудно удержаться под ее напором. Выручает палка, с которой я иду – моя третья нога.

Река, действительно, снежная: кое-где в устьях впадающих в нее ручьев до сих пор лежат остатки не растаявших наледей. Иду, не зная точно, где нахожусь. Изображение на карте плохо связывается с тем, что вижу в действительности.

По звериным тропам

С раннего утра принял ледяную купель – перебрел на ту сторону реки, поскольку предстоящий прижим показался мне слишком крутым для того, чтобы подниматься на него. И опять пошло-поехало то же, что и вчера: броды, карабканье по склонам, вода, сырость, звериные тропинки, утопающие во мху. Небо затянуто, однако дождя, слава богу, пока нет. Идти уже не так трудно, как в первые дни, но скорость невелика. Сегодня 11-е сутки. В этот день я намеревался вернуться домой.

Неожиданное завершение маршрута

Лишь к вечеру удалось выйти на хорошую тропу на противоположном берегу реки. Тропа становилась все лучше и лучше, а вскоре на ней появились свежие человеческие следы. Я поспешил по ним. Наконец, к ночи вышел на расположившуюся на береговой поляне тургруппу из Кемерово. И был совершенно ошеломлен услышанным: мы находимся на Утулике в месте впадения в него речки Спусковой!

Все-таки на Патовых озерах, на этом плоскогорье в тумане я сбился с пути. Но каким образом я вновь оказался на Утулике, до сих пор понять не могу!

Итак, я в двух днях пути от Слюдянки. Решил расслабиться и денек отдохнуть.  Жаль, что не удалось пройти задуманный маршрут. А с другой стороны и хорошо, что наступил конец похода. Особого удовольствия от него я не получил. Было крайне тяжело и малоинтересно. Природа на сей раз не баловала, познавательный момент практически отсутствовал. Стоять на месте было скучно, все время идти – тяжко. И вроде как бессмысленно – чисто спортивные достижения меня не интересуют. Хочется домой – сесть за компьютер, писать свою диссертацию, читать книги, смотреть телевизор и слушать музыку.

На пути к дому

Пять с лишним часов поднимался на довольно крутой с этой стороны перевал перед Чертовым озером. Шел и думал словами юморески Ефима Шифрина: «Надоело всё!» Быстрее бы оказаться дома.

В результате, лучшие моменты в этом походе я пережил в электричках: на пути в Слюдянку («Ну, наконец-то, еду!») и обратно («Наконец-то! Домой!).