Живопись, фольклор и печки

Лариса Аболина (пос. Култук), член Иркутского общества Родословие

Живопись, фольклор и печки 

На днях мне в руки попал научно-популярный журнал «Тальцы», в котором опубликована литературно-художественная и краеведческая корреспонденция жительницы Култука Л.А. Аболиной. Это большая исследовательская работа помещена под рубрикой «Антропонимика» и называется «Прозвища култучан». Название говорит само за себя и вполне понятно, что в публикации рассказывается об удивительном, но мало изученном пласте народного творчества, посвящённого уличным кличкам или по благородному - псевдонимам.

Но вначале немного об авторе – култучанке Ларисе Александровне Аболиной, урождённой Парниковой. Её девичья фамилия тоже одна из древних в старинном посёлке и происходит, как это может показаться на первый взгляд, от слов «пар» или «парник». Но, скорее всего – это не так, ведь в церковных метрических книгах позапрошлого века упоминаются култучане Парняковы и, по-видимому, со временем эта фамилия трансформировалась в её нынешнее написание и произношение. Не берусь этого утверждать, так как исследования по этому поводу никакого не проводил и вполне может быть, что это просто догадка.

Но как бы там ни было, а замечательный человек и, я бы отметил, интересная личность Лариса Аболина-Парникова наследница нескольких поколений култучан живёт и работает в нашем посёлке. По образованию она работник культуры, окончила Иркутское училище искусств, художник и весьма талантливый, это может сказать каждый, кто видел её картины. Но есть у неё и ещё одно увлечение, как говорят хобби, ставшее ныне второй профессией. Лариса – печник или печница, хотя такого слова, как просветили меня филологи, в русском языке нет. Да это и неважно, а есть мастер или мастерица (такой-то термин уж точно есть) по печному делу.

Каюсь, пусть это и грешно, но сам не раз обращался к Ларисе Александровне за помощью и качеством её работы стопроцентно доволен. А грешно потому, что я внук печника и вместе с дедом сварганил не одну печку, но мастерства не приобрёл, хотя оценить изделие профессионального специалиста могу с точностью. Такой профессионал и есть Лариса Аболина, не зря же она сама определяет своё увлечение, как художественное творчество. А умеет она выстраивать и хитроумные печи в два этажа, и вальяжные камины, и тёплые лежанки и прочую оригинальную кирпичную кладку. Много путешествуя, Лариса везде, где случается, интересуется печным оборудованием и перенимает опыт по мере необходимости.

И просто диву даёшься, глядя на то, как в её тонких, почти прозрачных ладошках мелькает специальный молоток и ровно, словно стеклорезом скалывается необходимая долька кирпича. И что ещё замечательно – всю работу она выполняет аккуратно, и нет, как это часто бывает, разбросанных кругом комьев глины или кирпичной крошки. Да и то сказать, руки привыкшие держать кисть и умеющие передать на холсте неповторимую красоту прибайкальской природы, никогда не опустятся до бестолковщины в любом деле.

С не меньшим профессионализмом и любовью к родному краю подготовила Лариса свой материал о култукских прозвищах, открыв ещё одну грань своего творческого характера – исследовательскую и литературную. Работа со стороны Ларисы Аболиной проведена огромная, ведь выявить родословную того или иного прозвища – нелегко. Мало, что это требует человеческого такта, но нет и никаких первоисточников в качестве литературы по изучаемой теме. Хотя, конечно, небольшие зарисовки по култукским прозвищам случались, в том числе и в нашей районной печати.

На одну из них, которую я подготовил к 350-летию Култука, Лариса Александровна и ссылается в своей работе, что мне, разумеется, весьма лестно. Но тогда, в 1997 году в номере газеты «Славное море» от 2 октября я лишь коротко осветил некоторые наиболее известные култукские прозвища, материала было недостаточно, да и газетный столбец не позволял развернуться.

Автор журнальной статьи «Прозвища култучан» Лариса Аболина в своём 13-страничном повествовании очень подробно, с историческими выкладками и добрым юмором рассказала об это увлекательном народном фольклоре. Тем более достоверным выглядит её труд, что она сделала привязку прозвищ к коренным култукским фамилиям. Я в своё время этот подводный камень обошёл стороной, ведь многие из носителей прозвищ были ещё живы, и вступать с ними в возможный конфликт мне не хотелось. Сейчас не сказать, чтобы наречение кличек ушло в Култуке в прошлое, но всё-таки это творчество старших поколений жителей посёлка, а современные - оригинальностью не отличаются, пусть и близки к литературному языку.

Тем не менее, Лариса Аболина решила исследовать эту сторону фольклора с максимально, как она пишет, возможной полнотой и точностью, чтобы понять, почему возникли эти вторичные имена. Ведь в результате большого числа однофамильцев на ограниченной территории, замечает Лариса Аболина, стало трудно различать их между собой, а потому и стали появляться прозвища. Только в одной телефонной книге Култука встречаются фамилии Бачиных пять раз, Сороковиковых – семь, Асламовых – восемь, а Дёминых – целый десяток. Одно время в Култуке жили сразу трое Борисов Мясниковых, а Сороковиковых с одинаковыми именами сегодня итого больше. Как же и различать их, как не по прозвищам.

Надо отдать должное Ларисе Александровне Аболиной за её кропотливую, но очень интересную исследовательскую работу по култукским прозвищам. А желающих ознакомиться со статьёй доподлинно, я отсылаю к журналу «Тальцы» №1 (31) за 2008 год, где и можно прочитать материал Л.А. Аболиной «Прозвища култучан». А сегодня мы публикуем короткие выдержки из этой статьи, которые наверняка будут интересны нашим читателям.

Виктор ЕРМОЛАЕВ

ПРОЗВИЩА КУЛТУЧАН

Виктор Дёмин, бывший сотрудник архитектурно-этнографического музея «Тальцы», в своей статье  «Родовое гнездо» писал: «В Култуке не было семей без прозвищ, например, пашня Алексея Коры (лицо цвета лиственничной коры), Егора Долгого, (жившего у пади Долгой), Василия Железного (отличавшегося здоровьем и силой), Андрея Чёрного (по цвету лица), Василия Малого (не удавшегося ростом), Прокопия Волка (сурового и быстрого на ноги), хангайская (по прозвищу моего деда, «Хангай», в переводе бог леса)».

В результате длительного обитания людей на одной территории однофамильцев становилось слишком много и как вторичные фамилии начинали появляться прозвища. Это произошло и в Култуке, где к началу 20 века проживало большое число людей не только с одинаковыми фамилиями, но и с одинаковыми именами и даже отчествами. Наиболее распространёнными фамилиями в посёлке были Асламовы, Дёмины, Сороковиковы, Бачины, Шульгины, Гавриловы.

Люди во все времени были разные, и прозвища иногда встречаются не очень деликатные и благозвучные. Мы надеемся, что за давностью их возникновения ничего обидного для современников в этом нет, ведь и прозвища и байки, связанные с ними, уже стали частью истории посёлка.

Дёмины

Черепановские – Андрей Михайлович Дёмин, его отец Михаил Андреевич, дед Андрей Иванович и бабушка Мария Ивановна. Прозвище появилось от слова «черепки» - все они занимались изготовлением глиняной посуды, у них был даже свой «сарай-завод», как говорили односельчане, где её лепили, просушивали и обжигали.

Золотой – Виктор Николаевич Дёмин. Какое-то время он заведовал перевалочной базой золоторазведки и в воспоминаниях култучан остался как очень обязательный человек, просто «золотой».

Хангай – Виктор Гаврилович Дёмин. Прозвище, доставшееся ему от отца и деда, он переводил, как «бог леса». До революции у многих култучан были свои угодья, которые служили источником достатка. Кто-то любил лес меньше, кто-то больше, а кто-то буквально жил в лесу, что могло стать причиной подобного прозвища.

Сороковиковы

Царь – Гаврил Капитонович Сороковиков был высокого самомнения и часто, будто бы в шутку, поучая других, говорил: «Мне б царём быть!» Вот и стали его звать Ганька-Царь. По воспоминаниям сельчан, он действительно был умным мужиком – «с царём в голове».

Король - Николай Сороковиков ездил в рейсы на грузовике по маршруту «Култук-Монды», часто подвозил пассажиров и, когда пассажиры хорошо платили, говорил: «Сегодня опять короля вёз».

Карандаш – Николай Сороковиков небольшого роста. Шустрый, энергичный, с характерной походкой, к тому же любитель женщин, вот одна и говорила ему: «Ну, Колька, ты идёшь – как пишешь, вылитый карандаш!»

Бачины

Бак – Василий Алексеевич Бачин. Мастер был на все руки, выполнял жестяные работы, особенно мастерски клепал баки.

Солитёр – Николай Демьянович Бачин, был высокого роста, как говорится, худой и длинный.

Шомпол – Александр Бачин был высокий, имел своеобразную прямую осанку, вот односельчане и сравнивали его с шомполом для чистки ружья.

Асламовы

Угол – Виктор Борисович Асламов, который жил на углу улиц Кирова и Времянки.

Колобок – Николай Михайлович Асламов был упитанным и маленького роста, как колобок.

Васильевы

Трактор – Василий Григорьевич Васильев. В детстве любил играть с какой-нибудь самодельной машинкой, тарахтя, как трактор.

Аржаной – Николай Александрович Васильев назван так по тёмному, ржаному цвету лица.

Кобелевы

Храп – Михаил Михайлович Кобелев. Односельчане вспоминают, что храпел он отменно: «Только прилёг – и захрапел».

Шульгины

Управляющая – Екатерина Шульгина работала в поссовете уборщицей, жила рядом. Ей часто доверяли ключи и даже печать, отчего она чувствовала себя важным человеком и любила покомандовать.

Поняга – Шульгин, который с виду был худой и плоский, чем напоминал охотничью понягу.

Гавриловы

Саган – Фёдор Гаврилов, 1800 года рождения. Это самое старое из ныне известных прозвищ, сохранившееся в памяти култучан. В переводе с бурятского – белый.

Семёновы

Архиерей – Семён Иванович, солдат царской армии. Из расспросов старожилов удалось выяснить, что его отец служил при Култукской Никольской церкви. Там, возле церкви он и был похоронен.

Колчак – Михаил Семёнов. Прозвище получил из-за сходства с А.В. Колчаком.

И в завершении рассказа о прозвищах култучан стоит привести несколько курьёзных случаев из жизни. Царь, Гаврил Капитонович Сороковиков работал водителем грузовика. Молодой специалист-медик Клавдия Андриановна Верещагина подбежала к Гаврилу Капитоновичу с просьбой: «Товарищ Царь, довезите, пожалуйста, до Култука!» Он не растерялся и, широко распахнув дверку, театрально сказал: «Садитесь, королева».

Не все потомки Карандаша были трезвенниками. Как-то, во время праздника, гости, зайдя в тёмные сени, обо что-то запнулись И, чуть не упав, ввалились в избу: «Здорово живёте, хозяева, с праздничком вас! А что это там, в сенях валяется, чуть не убились?» На что хозяин так, между прочим, отвечал: «Да, Карандаши…».

Приезжие, не знакомые с култукскими обычаями, попадали впросак, а култучане веселились и придумывали новые прозвища. За последние полвека состав населения Култука сильно изменился и, к сожалению, лишь остатки этой традиции дошли до нашего времени.

Статья опубликована в газете «Байкал-новости», от 25 сентября 2009 г. (г. Байкальск) 

Полный текст «Прозвища култучан» - см. Научно-популярный журнал "Тальцы" от 26 Сентябрь 2008 г.