Усадьба Непомилуева в архитектурно- этнографическом музее "Ангарская деревня"

Общий вид усадьбы Непомилуева в музее «Ангарская деревня». Фото И. Калининой, 2000 г.

Жилой дом из с. Петропавловска, вид с юга. Фото И. Калининой, 2000 г.

Жилой дом, вид с востока. Фото И. Калининой, 2000 г.

Жилой дом, вид с северо-запада. Фото И. Калининой, 2000 г.

Окно северо-восточного фасада жилого дома. Фото И. Калининой, 2000 г.

Интерьер жилого дома, куть. Фото Л. Шевгениной, 2004 г.

Открытие усадьбы Непомилуева. Фото Л. Шевгениной, 2004 г.

В архитектурно- этнографическом музее «Ангарская деревня», филиале Братского государственного объединенного музея (БГОМ), открылась новая экспозиция. Распахнула свои калитки и двери четвертая усадьба — ана­лог усадьбы Непомилуева из деревни Нижняя Шаманка Усть-Илимского района. В избе и под навесами развернута экспозиция «Жизнь и быт населения Приангарья в середине ХХ века».

Интересна история появления этой усадьбы в музее. В самом начале 1970-х годов Братским отделением ВООПИК было организовано несколько экспедиций в зону затопления Усть-Илимской ГЭС с целью изучения и обследования па­мятников деревянного зодчества. В экспедициях принимали участие А.В. Ополовников — кандидат архитектуры, автор бо­лее десятка книг по деревянному зодчеству, ставших сегодня классикой, Е.А. Ополовникова — ныне кандидат архитекту­ры, А.Я. Ковалев. Перед участниками стояла задача выявить памятники, необходимые для создания музея под открытым небом. В основном для вывозки были отмечены постройки в деревнях Подъеланка, Нижняя Шаманка, Гарменка, водяные мельницы в деревне Закурдаево.

Результаты экспедиций А.В. Ополовников отразил в одной из своих книг — «Русское деревянное зодчество». Книга пол­ностью посвящена северной деревне, ее народной стилевой архитектуре, в ней есть фотографии усадьбы С. Говорина из Подъеланки и усадьбы Непомилуева из Нижней Шаманки. У А.Я. Ковалева вышли книги «Гиганты на Ангаре» и «Ангарский каскад».

В 1976–1977 годах был разработан эскизный проект генерального плана музея «Ангарская деревня» авторской группой в составе: О.М. Леонов — ответственный секре­тарь Братского отделения ВООПИК, руководитель проекта, Б.П. Чуласов — архитектор Братского отделения Художест­венного фонда, М.С. Галай, И.А. Тупеев — генеральный ди­ректор и начальник отдела «Братскэнергопроекта», научный руководитель — А.В. Ополовников. В 1977 году проект был согласован с Министерством культуры РСФСР, сделавшим некоторые замечания и предложения по доработке генплана. На основании характера размещения и планировки был оп­ределен тип музея — архитектурно-этнографический музей-заповедник.

Согласно генплану «Ангарская деревня» — это односто­ронняя улица длиною 260 м, состоящая из семи крестьянских усадеб, ориентированных фасадами на юг. В конце деревни — «мангазея» (хлебный амбар) и острог, реконструированный в натуральную величину. Вдоль деревни — проселочная дорога с ответвлениями к острогу, церкви, кузнице, мельнице, стоя­щим на берегу баням.

В 1973–1974 годах из зоны затопления было вывезено 61 строение: хозяйственные постройки к семи усадьбам, пять усадеб было вывезено полностью, две по совету Ополовни­кова были сформированы из отдельных построек, взятых в разных местах. В ходе исследовательской работы он всегда отмечал, что метод «выдергивания» построек из других мест при отсутствии их в данном месте оправдан, лишь бы не нарушался принцип традиционной планировки, не искажался облик памятника. Была разобрана и полностью вывезена и трехдворная усадьба Непомилуева из деревни Нижняя Ша­манка.

Как правило, деревни на Ангаре ставились на нижних террасах или на пологих береговых склонах рек, ручьев, на протоках, на больших полуостровах, ориентированных на юго-восток и юго-запад. В зоне затопления Усть-Илимской ГЭС от Братска до Усть-Илимска находилось довольно много деревень: здесь на 302 км по обоим берегам и по островам размещалось 19 разных по величине сел и деревень, обра­зованных в конце XVII – начале XVIII века. Деревня Нижняя Шаманка располагалась на обрывистом берегу Шаманского острова, длина которого 19 км, ширина 2–4 км. За прото­кой, делившей остров пополам, была построена еще одна деревня — Пашино. В административные границы Шаманс­кого сельсовета входили деревни Пашино, Нижняя Шаманка, Гарменка с центром в Нижней Шаманке. Напротив деревни находился остров Еловый, с другой стороны — остров Чи­липчан. Большие и маленькие острова разделяли Ангару на три протоки, между которыми было много лесных и луговых островов. На этих островах без пастуха летом пасся скот. На северном берегу Ангары была деревня Гарменка. Там мы ра­зобрали и перевезли в Братск дом Героя Советского Союза С.Б. Погодаева.

Дату основания Нижней Шаманки можно отнести к концу XVII века. В деревне было две улицы, идущих с юго-востока на северо-запад. Более ранняя улица — с однорядной за­стройкой в нижнем конце деревни и двухрядной в верхнем. Вторая, новая, улица разместилась выше. В Нижней Ша­манке жили в основном ссыльные люди. Виктор Васильевич Шляпкин, уроженец Нижней Шаманки, 1937 года рождения, рассказал, что его прадед со стороны отца был политичес­ким ссыльным из Курской губернии. Он прибыл в Нижнюю Шаманку в 1878 году, с собой привез жену и шесть детей. Прадед со стороны матери тоже был политссыльным, он прибыл с четырьмя братьями из Польши, в деревне их зва­ли Говорскими. Дед, отец, дядя Виктора Васильевича так­же проживали в Нижней Шаманке. Главным образом здесь обосновались семьи с фамилиями Шаманские, Шляпкины, Говорины, Перетолчины, Литвяки, Непомилуевы, Ступовы, Ступины.

Трехдворная усадьба Непомилуева была построена на крутом берегу острова. Дом-связь с тремя окнами и одно­створчатыми довольно простыми наличниками традиционно был поставлен торцом на улицу. Справа от избы был чистый двор с «красным» крыльцом и «красными» воротами. По сло­вам хозяйки усадьбы, в чистом дворе гостей принимали, в хозяйственный — дрова, картошку привозили.

Трехчастная планировка усадьбы представляет большой интерес. Чистый двор с баней, амбаром и навесом ограни­чивает усадьбу справа; слева от избы — два двора: в центре хозяйственный с двумя амбарами, и скотный со стайкой с «поветью» и навесом, который ограничивает усадьбу слева. Все три двора вытянуты вдоль узкой немощеной дороги, за дорогой, напротив дома, располагались огороды, за ними — следующая улица. Усадьба размещалась на узкой полосе земли между дорогой и крутым обрывистым берегом. Как писал А.В. Ополовников, «усадьба Непомилуева — один из наглядных примеров того, как сильно может меняться тради­ционная форма под воздействием внешних условий, оставляя неизменной суть самой этой традиции» (6, с. 121). Все пост­ройки этой усадьбы по конструктивной схеме и строительным приемам были выполнены в народном стиле приангарской крестьянской архитектуры, сохранившей архитектурно-кон-структивные приемы древнерусского деревянного зодчества. Могучие «шеломы», «выпуски», поддерживающие свесы кро­вель, остатки «потоков», «сорок», «курицы» характерны для самцовых безгвоздевых кровель. Четкая структура, строгие конструкции амбаров, зимовья, ставшего впоследствии ба­ней, оторванность усадьбы от других жилых комплексов были безусловным достоинством этого памятника. А.В. Ополовни­ков считал, что усадьба демонстративно оторвана от усадеб, «в чем местная традиция к обособлению доводилась до пре­дельной крайности».

Усадьба четко вписывалась в природный ландшафт, рас­полагаясь на крутом обрывистом берегу Шаманского остро­ва. За скотным двором дорога медленно спускалась к реке. Строители усадьбы, закладывая первые венцы, вряд ли знали тогда, что именно здесь будет пирс, куда будут причаливать теплоходы. С этого пирса отправились в Братск баржи с ра­зобранными памятниками. Со стороны реки вид усадьбы был внушительный: постройки, особенно амбар, как бы нависли над обрывом. За домом спуск к реке был гораздо круче, чем спуск к «причалу».

Из хозяйственного в чистый двор со стороны реки мож­но было попасть через тропинку, расположенную прямо над обрывом, ходить по ней было даже страшно. О замкнутости и обособленности крестьянских дворов на Ангаре говорит то, что в хорошо сложенном хозяйстве заплоты делались из довольно мощных плах — распущенных пополам бре­вен диаметром 15–20 см. В усадьбе С. Говорина в деревне Подъеланке невозможно было с улицы заглянуть во двор: ни одной щелочки в заплоте.

В 1974 году деревня уже стояла пустая, жители, за исклю­чением нескольких человек, были переселены. Представля­лась возможность все досконально рассмотреть, облазить все закоулочки. Когда плотники стали вырубать отверстие в од­ной из половиц (чтобы сметать мусор), оказалось, что это — распущенное пополам бревно диаметром 30 см, и, что удиви­тельно, дерево было желтым и казалось свежим.

Женщины, оставшиеся в деревне, рассказывали, что с ос­трова они не выезжали и не знают, что делается в Братске, не знают о ГЭС: «Зачем нам выезжать, у нас все свое, да и в магазине купить можно». В свободное время они выходи­ли к берегу посмотреть на Ангару, на теплоходы, идущие в Усть-Илимск и обратно. С большой радостью ждали лавку с товарами. «А раньше, — рассказывала пожилая женщина, — когда мы были еще детьми, ждали купцов на карбасах, они привозили нам ленты, бусы, платки». Традиции здесь еще не исчерпали себя: оставшиеся в деревне парни ходили в ичигах, женщины ткали на кроснах. Именно в Нижней Ша­манке нам не дали разобрать стайку с «поветью». «Здесь я своих детей родила, пусть лучше сгорит», — сказала одна старушка. В сознании деревенских жителей стайка воспри­нималась как нечто сакральное: после свадьбы молодых зачастую отправляли на сеновал, бабки-повитухи принима­ли там роды.

Оставшиеся на острове жители находились здесь до поджога. Перед самым поджогом деревни их посадили на теплоход и вывезли. Успели и мы отправить в Братск баржи с разобранными памятниками. А вот в Подъелан­ке — не успевали. Полным ходом шли работы по раз­работке памятников, когда к берегу причалил теплоход. На борту съемочная группа «Клуба кинопутешествий», приехали с целью снять фильм о пожаре. Сжигание де­ревень в зоне затопления — незабываемое зрелище. «Для чего это надо?» — спросила я у директора фильма и получила такой короткий ответ: «Для истории». Нам же пришлось и организовывать поджог. Решили поджечь не­сколько усадеб, стоявших в стороне, так как еще не ра-зобрали памятники, предназначенные к вывозке. С утра но­сили канистры с бензином, обливали постройки. Одновре­менно поджигали все усадьбы. Разгоралось медленно. Ярко горели наличники на не тронутых еще огнем бревенчатых стенах, догорев, враз опустились на землю и рассыпались. Сухое дерево горело «здорово», как говорили киношники.

Из-за треска не слышно было причитаний и криков ос­тавшихся в деревне местных жителей, их держали под руки. Пламя, казалось, упиралось в небо. Утром на обуглившейся земле в ряд стояли печи (огонь не смог справиться с ними). Фильм этот, говорят, показали один раз, в перерыве фут­больного матча. А для истории мы все-таки вывезли четыре усадьбы.

В ходе создания АЭМ «Ангарская деревня» генплан кор­ректировался в зависимости от новых выявленных памятни­ков, так как вывезенные в 1974 году сгорели летом 1980-го. До 1984 года ведущим архитектором проекта был Б.П. Чу­ласов, с 1984 года — С.М. Колесников, архитектор Иркутс­ких СНРПМ. В генплане С.М. Колесникова из предложенных Б.П. Чуласовым шести усадеб осталось пять. Это оптималь­ный вариант, позволяющий показать особенности народной архитектуры XIX–XX веков, социально-имущественное рас­слоение, хозяйства различных по своему составу и структу­ре семей.

До начала реставрации четвертой усадьбы была по-строена и сдана в 1989 году госкомиссии с оценкой «хо­рошо» первая очередь музея: три усадьбы (первая — од­нодворная с выгоном для скота, вторая — двухдворная, третья — двухдворная с выгоном для скота), хлебный амбар («мангазея»), торговый амбар, церковь, кузница, башня Братского острога, бани, самоловни на берегу. Чтобы не менять ранее принятую архитектурную концеп­цию, согласно генплану было решено четвертую усадьбу сделать трехдворной по аналогу усадьбы Непомилуева из Нижней Шаманки, тем более, что памятники для нее уже были найдены: изба — длинная клеть с прирубом — Арины Тимофеевны Кропотовой из села Петропавловска Киренского района, похожая на дом-связь Непомилуевых из Нижней Шаманки, оттуда же двухэтажный четырехкамерный амбар, стайка и два одноэтажных амбара — из деревни Ан­чериково. При реставрации этой усадьбы был использован метод «выдергивания» построек из разных мест, некогда рекомендованный А.В. Ополовниковым.

Изба рублена, судя по домовой книге, в 1891 году хозя­ином усадьбы Тимофеем Ильичом Таракановым (отцом по-следней владелицы дома) «помочью» с братьями. В 1991 году изба и двухъярусный амбар были перевезены по зимнику в «Ангарскую деревню». Изба состоит из двух половин: дворо­вой, более старой части и прирубленного к ней через сени уличного четырехстенка. Собственно жилая изба рублена в «лапу», сени — в «обло». Сени-прируб служили подсобным помещением для хранения инвентаря, продуктов и частич­но выполняли роль горницы в летнее время. Они сложены из массивных лиственничных бревен диаметром 30–35 см. Нужно отметить высокое качество работы и то, каких трудов стоило найти и вывезти столь мощные бревна. В низовьях Лены — в основном тонкие деревья, как мы называем, «тон­комер».

Хозяйка избы, Арина Тимофеевна, 1911 года рожде­ния, оказалась на редкость разговорчивой женщиной, она рассказала нам, что изба сложена из кольцованного леса, когда венцы кладутся не комель к вершине, а «ство­лы срезаются и ровной толщины делаются — и вверху, и внизу». По ее терминологии, сени имеют два яруса: низ —двухкамерный амбар, верх — «пятры» — чердак с дверным проемом. Амбар делится на «белый» и «мушной». Рядом с «белым» амбаром имеется «чулашка» — маленькая кладов­ка. «Белый» амбар имеет круглые углы, два небольших окна, вдоль северной и восточной стены встроены массивные лав­ки. Стены окантованы топором. В «мушном» амбаре стены изнутри не окантованы. Сени имеют два выхода: в чистый и хозяйственный дворы. Снаружи под сенями вход в подвал со стороны чистого двора. Изба-клеть с двумя окнами по торцу, четырьмя — по боковому фасаду и одним оконцем в кути. В старой клети небольшие косящатые окна. Бревна стен, при­мыкающие к косякам окон, обтесаны и оформлены налични­ками с одностворчатыми ставнями. Наличники завершаются горизонтальными сандриками. Другие окна обтесаны и офор­млены по краю резным пояском треугольников. Конструкция двухскатной кровли смешанная: над дворовой клетью — самцовая, на слегах под уличной половиной — стропильная. Пол в избе кантованный. При реставрации жилая часть избы перепланирована: печь развернута челом от двери, спальня превра­тилась в кухню, кухня — в «прихожку». Забор­ка из досок выполнена высоко, не соответству­ет имевшимся пазам.

Арина Тимофеевна рассказала, что их се­мья была немногочис­ленной: отец — Т.И. Тараканов, его жена, свекровь, дочь самой Арины, старший брат. К началу коллективи­зации семья владела «тройкой» лошадей, тремя коровами, пятью овцами, пятью свинья­ми. Полоса пашни, со слов Арины Тимофе­евны, была средней, «подкормленки» (до­полнительный надел земли) не брали: у кого была большая семья, тем надо было брать «подкормленку». Ее усадьба к началу века включала: избу-клеть с прирубом, двухъярусный амбар, стайку, три навеса, баню. Огород был с восточной стороны. «Белый» амбар можно сравнить с «горницей» в доме-связи, который состоял из зимней избы, активно использовавшейся круглый год, и горницы, которая крайне редко использова­лась в зимнее время. Как говорила хозяйка, «белый» ам­бар использовался при приеме гостей — «постель клали». Этот холодный, неотапливаемый сруб использовался для различных хозяйственных работ в летнее время, в основ­ном — для женского труда и для посиделок. «На Петровку там гуляли, песни пели да плясали», — говорила Арина Тимофеевна. «Мушной» амбар предназначался для хране­ния зерна, муки и других продуктов питания, «чулашка» — для хранения продуктов питания каждодневного спроса и мелкого хозяйственного инвентаря. На «пятрах» (чердак) — белье сушили, веники, мясо, рыбу, вела туда лесенка, выдол­бленная из колоды. В подвале — под амбаром — «молоко держали». Со слов хозяйки, полатей в избе не было.

Как известно, имущественное положение деревенской семьи таежной зоны Восточной Сибири определялось коли­чеством работников в семье. В начале ХХ века сохранились неразделенные семьи с двумя, тремя и более работника­ми. В Приангарье (например Большемамырская, Братская волости) они составляли треть от общего числа семей. В основном же к середине ХХ века преобладала малая семья. Малой считалась семья с одним работником (мужчина от 18 до 60 лет) или с одним работником плюс полуработником (мужчина от 14 до 18 лет и от 60 до 70 лет). В среднем на работника приходилось по три едока. Семью Таракановых, которым принадлежала вывезенная в 1991 году изба-клеть с прирубом, можно отнести к семьям среднего достатка с соответствующим имущественным укладом. К числу семей среднего достатка можно отнести и семью Непомилуевых. Местные жители рассказывали, что они никогда богато не жили. Об этом свидетельствует и набор построек усадьбы: дом-связь, зимовье, баня, хлебный амбар, в хозяйственном дворе — два амбара, стайка, навесы. Принципиальной разни­цы в имущественном положении семьи Таракановых с Лены и Непомилуевых с Ангары не было.

Проект реставрации выполнен Братским реставрацион­ным участком Иркутских специализированных научно-рес­таврационных производственных мастерских в 1991 году, архитектор Б.П. Чуласов. Документация хранится в архиве Центра по сохранению историко-культурного наследия (ЦСН, г. Иркутск). Четвертая усадьба — единственная, где все памятники подлинные. Новоделами являются ворота, ка­литка, навесы, заплоты. Паспорта на постройки составлены в 1999 году И.В. Калининой — архитектором ЦСН, хранятся в фондах БГОМ. В плане это прямоугольная усадьба. В продольном направлении она делится на три двора: чис­тый, хозяйственный и скотный. В чистый двор, справа от избы, ведут ворота-новодел, сделанные по аналогам ворот Приангарья. Ворота, калитка, заплот имеют одну высоту и перекрыты общей двухскатной крышей (типичное для Си­бири перекрытие ворот и заплота единой кровлей). Опоры ворот из стесанных бревен. Калитка и двухстворчатое по­лотно выполнены из досок в «елочку». Северо-восточную границу усадьбы фиксирует двухэтажный четырехкамерный амбар, по две камеры на каждом этаже, расположенный напротив жилого дома. Кровля амбара двухскатная, стро­пильная. Рублен в «лапу». На втором этаже вдоль продоль­ного фасада устроена галерея под залобником. На галерею ведет открытая лестница со двора. В северном углу двора расположен хлебный амбар, вывезенный из деревни Ан­чериково. Небольшой однокамерный сруб под самцовой кровлей, рублен в «обло» с остатком. Внутри амбар не имеет потолочного перекрытия, с обеих сторон встроены сусеки. Два амбара чистого двора соединяет однопролет­ный навес на двух столбах, стесанных до четырехуголь­ных, под навесом устроен навес из плах. В хозяйственный двор, расположенный слева от избы, ведут одностворчатые дощатые ворота на «вереях». Напротив избы расположен амбар, ориентированный торцовым фасадом на улицу, состоит из двух половин под общей самцовой кровлей на «потоках» и «курицах». Вдоль северо-западной грани­цы хозяйственного двора устроен крупный двухпролетный навес на трех массивных бревенчатых столбах. Кровля од­носкатная с настилом из желобов. В задней продольной стенке рядом с жилым домом одностворчатая калитка. Под навесом настил из толстых плах. Стайка с «поветью» — сеновалом, купленная у Александры Чупиной в Анчериково и построенная ее отцом в 1930 году, расположена в юж­ном углу скотного, вымощенного плахами двора. Торцовым фасадом ориентирована на улицу. Прямоугольная построй­ка под самцовой кровлей, здесь отсутствуют «потоки» и «курицы». Все заплоты набраны из бревен, концы которых вставлены в пазы столбов, вертикально врытых в землю.

Усадьба дополнила и продолжила улицу «Ангарской де­ревни», состоящую теперь из 1-й, 2-й, 3-й и 4-й усадеб. В первых трех усадьбах расположены соответственно экспози­ции, характеризующие хозяйство и быт малой крестьянской семьи, семьи среднего достатка и большой неразделенной семьи-«артели» на рубеже XIX–XX веков. Новая экспозиция, рассказывающая о жизненном укладе населения Среднего Приангарья в 40–50-е годы XX века, позволяет более полно и всесторонне проследить дальнейший путь развития Приан­гарья вплоть до переселения жителей в связи с созданием водохранилищ на Ангаре.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

1. Фонды БГОМ, ВС 1890-26. — Воспоминания В.В. Шляп­кина.

2. Фонды БГОМ, ВС 1805-а-л. — Калинина И.В. Паспорта.

3. Ковалев А.Я. Ангарский каскад. — М., 1975.

4. Ковалев А.Я. Гиганты на Ангаре. — М., 1970.

5. Материалы по исследованию землепользования и хо­зяйственного быта сельского населения Иркутской и Ени­сейской губерний. — Т. II, вып. 6: Иркутская губерния. Округ Верхоленский. — Иркутск, 1892.

6. Ополовников А.В. Русское деревянное зодчество. — М., 1983.

7. Сабурова Л.М. Культура и быт русского населения При­ангарья. — Л., 1967.

Галина Михайловна Штеле,
старший научный сотрудник
Братского государственного
объединенного музея,
г. Братск Иркутской области

Журнал "Тальцы" №3 (26), 2005 год