История жизни Клавдии Товкань из Сухого Ручья Слюдянского района. Продолжение

Юная колхозница Клава Корниенко

Лаврентий Федосьевич Корни­енко

Отцовский дом под соломенной крышей

Мама Клавдии Лаврентьевны в Байкальске

Историяподназванием«Жизнь»

(Продолжение. Начало в №25 (68) от 21 июня 2013 г. 4 cтр.).

Отец

Отец Клавдии Лаврентьевны, Лаврентий Федосьевич Корни­енко, тоже родом из Полтавской области. Родился он в 1903 году в селе Велики Кобелякского рай­она. Окончив 7 классов местной школы, устроился на работу в паровозное депо г. Полтавы.

- В депо мой отец работал 4 года, - рассказывает Клавдия Лаврентьевна, - здесь в 1922 году он вступил в комсомол. В 24-м году его посылают на уче­бу по линии профсоюза, в 25-м вступает в партию. До 1928 года он работает страховым агентом в Черкасской области, а с 28-го по октябрь 37-го - инспектором-бухгалтером сберкасс и госкре­дитов. Мама моя рассказывала, что отец был очень честным и справедливым, а это многим не нравилось. В 37-м над ним на­висла угроза ареста, как и над многими другими людьми в на­шей стране. На работе коллеги это тоже поняли, и управляю­щий послал его в Таджикскую республику восстанавливать, создавать сберкассы.

- Получается, таким спосо­бом коллеги его спасли?

- Да, но только поработал он бухгалтером-инспектором   в Таджикистане всего два года. Может, смена климата на него подействовала, а может быть -отрыв от семьи, но он серьезно заболел. До сих пор у меня хра­нятся его письма. Он так много и часто писал домой...

- Сколько Вам лет тогда было?

- Я только должна была ро­диться, когда отец уехал в Тад­жикистан. Тогда у отца с мате­рью уже были дочь Нина, она родилась в 33-м, и сын Володя, 36-го года рождения. Я родилась в 38-м. Перед отъездом в Таджи­кистан отец отвез семью на свою родную Полтавщину, к отцу. Так что я родилась в том же домике под соломенной крышей, что и мой отец.

В феврале 38-го, когда отец вернулся из Таджикистана, он устроился на должность ревизо­ра сберкасс и госкредитов в Полтаве. От села, где мы жили, до Полтавы надо было ездить 40 километров на рабочем поезде. Дома отец бывал нечасто, мо­тался по районам в командиров­ки. В апреле 40-го года в нашей семье появился еще один сын -Виктор. Как мама справлялась с нами в деревне, трудно предста­вить. А тут еще война...

Военное детство

- Расскажите, какими Вам за­помнились первые дни войны?

- Буквально через месяц пос­ле объявления войны отцу при­казали срочно провести в бан­ках и сберкассах каждого район­ного центра ревизию и подгото­вить их к эвакуации. Последним по счету был город Лубны. Ве­чером приехал домой. Мы все спали, поэтому он, как расска­зывала мама, поцеловал Нину и

Вову, меня и Витю подержал на руках. Рано утром - в военкомат, оттуда - на фронт.

- Ваша семья тоже оказалась в оккупации?

- Страшно вспоминать это время. С осени 41-го пришлось нам жить под немцами. Выгна­ли их только осенью 43 -го, так что письма отца к нам не могли по­пасть. Долго мама после войны везде писала, искала отца, ждала. Только в 1946 году к нам пришло извещение: Корниенко Лаврен­тий Федосьевич умер в госпита­ле от тяжелых ран 13 августа 1943 года. Он так и не узнал, кто у него еще родился. Когда он ушел на фронт, мама осталась в положе­нии, и вскоре у нас появилась еще одна сестренка - Шура.

- Эта проклятая война пере­черкнула столько судеб. Родите­ли могли растить вас вместе, вместе радоваться внукам.

- Да, нелегко приходилось маме, и все же она находила вре­мя и возможность с нами зани­маться.

- После войны легче жить стало?

- Нет, не могу похвалиться легкой жизнью. Сами посудите: жили мы рядом с областным и районным центром, а свет к нам в деревню провели только в 1957 году. По вечерам мы сидели за столом  вокруг керосиновой коптилки. Да и керосин купить было непросто. Когда его при­возили в поселок, надо было в 5 утра занимать очередь. Или пешком 12 км до райцентра то­пать, чтобы там купить. За сто­лом мама и мы с Ниной выши­вали, а братья делали уроки.

- Чтобы одежду купить, тоже пешком в райцентр ходили?

- Это особая история. У нас было две козы. Так мы с Вовой своих пасли и соседских нанима­лись пасти. В 5-м и 6-м классах мы первую четверть не учились, пасли коз, чтобы купить для шко­лы какую-то обувь и одежду. Вот такое было наше детство. В вой­ну, да и после нее мы ходили со­бирать колосья, перекапывали землю после уборки колхозной картошки и свеклы - вдруг нам что перепадет. Весной, когда по­являлась лебеда, пекли с нею ле­пешки или другую траву подме­шивали. А когда начинала цвести белая акация, ели ее цвет. Если учесть, что льгот у мамы ника­ких не было, а пенсию за погиб­шего на войне отца давали очень маленькую, денег хватало, чтобы оплатить налог на землю.

- Это ведь был не единствен­ный вид платежей для селян, насколько мне известно?

- Да, мы держали 5-6 кур, и по плану надо было сдавать 240 штук яиц. Вот я, бывало, соберу и сдам 60 яиц в счет плана. А по­том соберу еще десятка два и несу продавать на базар. На ба­зар только я ходила, это была моя обязанность. На вырученные деньги покупала бутылочку расти­тельного масла или хотя бы стакан саха­ра. А потом надо было снова соби­рать яйца для сдачи в счет плана. Этот оброк отменили только после смер­ти Сталина. Тогда и пенсию немного прибавили. Но в то время пенсия для нашей семьи на­числялась только на младшую Шуру, ведь братья уже учились в Харькове в ремесленном учили­ще, а я работала в колхозе. Нина тоже работала. Все-таки, я думаю, - заключила Клавдия Лаврентьев­на, - какими вырастут дети, мно­гое зависит от родителей. Нас ро­дители приучили быть терпеливы­ми и жить в труде.

Слово о матери

В домике на Украине, где жила семья Корниенко, в одном углу ви­сели две красивые иконы, а в дру­гом - портреты Ленина и Мичу­рина.

- Наша мама нигде не училась, - рассказывает Клавдия Лавренть­евна, - ведь в семье пятеро детей. Отец мамы всех пятерых выучил азбуке, а дальше они уже развива­лись самостоятельно. Помню, как читала письма мамы, написанные отцу из Ялты, где в 1927 году она находилась на лечении. В них было много ошибок, почерк - не разобрать. Но когда мы жили в Беликах, и я уже училась в школе, к ней все неграмотные женщины поселка приходили письма писать. А когда она жила с нами уже здесь, в Сибири, почерк было не узнать, на­сколько он изменился в луч­шую сторону. Да и ошибок почти не было.

Родители поженились в 25-м году. Отцу было 22 года, маме - 19. Поначалу у них семь лет не было детей. Мама не теряла времени даром, за эти годы она пере­читала все книги, которые были в библиотеке, даже иг­рала в местном театре. Да еще отец выписывал газеты и журналы. Она любила чи­тать, и не только художественную литературу. Я часто вспоминаю, как маленькими мы садились вок­руг нее. С пяти лет научила нас с Ниной вышивать, приучила к лю­бой домашней работе. Когда у нее было свободное время, она выши­вала, что-то чинила или переши­вала для нас одежду, а мы сидели и слушали ее рассказы. Она порою наизусть читала нам Пушкина, Лермонтова, Кольцова, Крылова. А «Человек в маске» и «Собор Па­рижской богоматери» мы, навер­но, наизусть знали.

Мама и нас пристрастила к чте­нию, мы любили познавать все ин­тересное. Нина, самая старшая, окончила педучилище. Затем она работала и заочно окончила педин­ститут. Брат Володя после ремес­ленного училища уехал на освое­ние целинных земель, заочно окончил техникум и получил профессию энергетика. Брат Виктор после окончания ремес­ленного училища всю жизнь трудился слесарем-наладчиком на заводе «Серп и молот». Сест­ра Шура окончила десятилетку, работала в колхозе, а затем по­ступила в сельхозтехникум, уче­бу завершила с красным дипло­мом и до самой пенсии работа­ла ветеринарным фельдшером. Сколько помню, мама все время работала, даже на пенсии все время трудилась. В 1965 году мы привезли ее к себе жить, так она и дома работу всегда найдет, а дача начинает­ся - рано утром она уже туда спешит. Вот только в старости все говорила, что колхозников у нас за людей не считали. На­верно, так и есть, ведь ее кол­хозная пенсия была всего 12 рублей.

Комсомолка, спортсменка, активистка

О работе в колхозе Клавдия Лаврентьевна рассказала не­много. Здесь она после семи­летки была приемщицей зерна. И поскольку все отчеты делала четко и грамотно, колхозное ру­ководство после уборки зерно­вых доверило ей работу в конто­ре - начисление трудодней. А следующей весной ее направи­ли учетчиком на ферму, где при­ходилось принимать молоко от 15-ти доярок, определять его жирность и отправлять на мо­локозавод. Утром - дойка коров, в обед - опять дойка, вечером -снова дойка. Домой Клавдия приходила поздно. В свободные часы надо было делать отчеты, начислять всем работникам фермы трудодни. А когда рож­дались телята и ягнята (на фер­ме было еще и 300 штук овец), надо было каждому повесить на ушко инвентарный номер, всех их поштучно оприходовать и за­писать в журнал данные о весе. Шуструю дивчину выбрали комсоргом колхоза, и она нахо­дила время ездить в райком ком­сомола, организовывать суб­ботники. А ведь было ей в ту пору всего 14-16 лет. В обязан­ности юной комсомольской за­водилы входила и организация команды молодежи для участия в районной спартакиаде. И не случайно это произошло, ведь Клавдия еще в школе показала отличные результаты в беге, прыжках, легко гоняла на лыжах, увлекалась волейболом.

Как-то заняла она 1 место в районных соревнованиях в беге на дистанции 800 метров, и че­рез месяц юную спортсменку отправили в Полтаву на област­ную спартакиаду. Вот эта спар­такиада перевернула ее судьбу: пообщавшись в Полтаве с мо­лодежью, отправлявшейся на освоение целинных земель, наша комсомолка и красавица берет путевку и едет в Казахстан. Случилось это в 1954 году, а Кла­ве не было и 17-ти лет...

(Окончание следует).

Рассказ К. Л Товкань
к печати подготовила
Марина Полторадядько

Газета «Слюдянка» №27(70) от 5 июля 2013 года